Надежда

Сандра Кострова

Родилась в 2006 году в Чусовом (Пермский край). Учится на 3-м курсе Литературного института им. А.М. Горького («Проза»). Живёт в Москве.

В последнее время Надя ненавидела просыпаться. Новый день всегда означал неизбежное продолжение борьбы – с тревогой, с едой, с собственным отражением в зеркале. Означал продолжение противостояния, в котором Надя не имела никаких шансов на победу, потому что сил было недостаточно. Потому что сама Надя никогда не была «достаточной».
Новый день начинался с головной боли, слабости в теле, тошноты и неприятного, но безопасного и правильного ощущения пустоты в желудке. Надя до последнего оттягивала момент, когда нужно будет встать с кровати. Как только она это сделает, придётся снова взять всё под контроль. Придётся продолжить попытку стать идеальной. И придётся вновь проиграть.
Пересилить себя было тяжело. Сегодня Надя опять поздно заснула. Она плохо помнила, в какой момент начались проблемы со сном, но уже привыкла ворочаться по пять часов в кровати, подвергаясь атаке тревожных мыслей, привыкла каждый вечер бояться не уснуть, ужасно выглядеть и чувствовать себя из-за недосыпа, но изо дня в день не переставала надеяться, что когда-то это пройдёт. Надежда ведь умирала последней.

Вздохнув, Надя поднялась. В горле было сухо, но она проигнорировала стоящий на столе стакан с водой, включила свет и сразу подошла к зеркалу. На лицо старалась не смотреть – очень боялась увидеть тёмные синяки под глазами и осознать, что с таким видом придётся провести весь день. Да и взгляд сам по себе мгновенно упал ниже. Надя ощутила, как её медленно одолевает страх и как одновременно с этим внутри теплится надежда, что сегодня она будет выглядеть лучше, чем вчера. Прикусив губу, она коснулась пальцами края футболки и задрала её до груди. Надя повернулась боком, проверяя, сильно ли выпирает живот, положила на него ладонь, сжала правый бок, разглядывая складки кожи. Слишком большой. Всё ещё недостаточно плоский.
Надя шмыгнула, проглотила вставший в горле ком и опустила футболку. Затем приподняла края шорт, оголяя ноги, и стала рассматривать ляжки. Наклонилась, обхватила левую руками, крепко сжала, словно так могла сделать её меньше, и разочарованно покачала головой. Кажется, вчера просвет между ногами был более выраженным.
«Наверняка отекла из-за недосыпа», – раздражённо подумала Надя и отошла от зеркала, чувствуя омерзение.
Настроение было отвратительным. В ванной Надя умылась ледяной водой, рассчитывая хоть немного согнать отёк с лица, а зубы чистила быстро, но осторожно – уже пару дней беспокоила боль в одном из них.
Вернувшись в комнату, Надя вновь подошла к зеркалу. Она распустила пучок, собранный на скорую руку, взяла расчёску и медленно провела ею по светлым волнистым волосам. В детстве мама часто говорила, что длинные, густые, крепкие волосы Нади – настоящая гордость и одно из главных её достоинств. Наверное, поэтому за свои семнадцать лет Надя так ни разу и не обстригла их выше лопаток. Однако теперь волосы выглядели не так, как в детстве: золотой оттенок потускнел, кончики стали сечься. С расчёски регулярно приходилось убирать светлые спутанные клочки, а с пола – собирать обломавшиеся волоски. От прежней густоты теперь осталась лишь половина.

Из-за дефицита белка, железа и цинка у людей с расстройством пищевого поведения начинают выпадать волосы.

Причёсываясь, Надя случайно зацепилась ногтем за запутавшийся в волосах узел и коротко ахнула, ощутив не сильную, но резкую боль в указательном пальце.

По той же причине ногти становятся тонкими и ломкими.

Пришлось потратить пару минут, чтобы подпилить сломавшийся ноготь. Надя посмотрела на время, прикинула, сколько осталось до выхода, а затем подошла к кровати и достала из-под неё весы. Сердце заколотилось с бешеной скоростью. Надя несколько минут смотрела в пол, собираясь с мыслями. Она ведь всё сделала правильно, правда?
Взвешиваться нужно минимум через полчаса после пробуждения. Нельзя ничего пить и есть, надо обязательно сходить в туалет, необходимо снять всю лишнюю одежду, которая может добавить пару сотен граммов. Весы должны стоять на ровной поверхности, каждый раз в одном и том же месте, чтобы результат был достоверным.

Облизав пересохшие губы, Надя встала на весы.

52.8

«Хорошо, – подумала Надя, чувствуя, как страх и тревога ненадолго отступают на второй план. – Отвес триста граммов. Значит, я всё делаю правильно. Уже неплохо, но пока ещё недостаточно».
Вообще-то, учитывая сто семьдесят сантиметров роста, её пятьдесят с лишним килограммов по общепринятым стандартам были вполне приемлемы. Возможно, она даже могла считать себя стройной. Возможно, ей стоило остановиться ещё пару килограммов назад. В конце концов, пятьдесят два – уже далеко не восемьдесят. Над весом и фигурой давно не шутили ни ровесники, ни отец, у которого в Надином детстве это было любимым занятием, поэтому, может быть, ей действительно следовало заканчивать. Только вот Наде совсем не хотелось останавливаться, не хотелось терять контроль и иметь риск набрать сброшенный с таким трудом вес. Так что правильнее было продолжать.
Настроение после взвешивания стало чуть лучше. Она переоделась, собрала рюкзак, попыталась быстро замазать синяки под глазами и вышла из комнаты.
На кухне обнаружила записку от мамы: «Наденька, мы с папой уехали на работу пораньше, вернёмся поздно. Я сварила тебе на завтрак овсяную кашу, без сахара и масла, на воде. И обязательно поужинай. Будь умничкой!»
Надя грустно хмыкнула. Конечно, вечером она скажет маме, что поужинала.

При расстройствах пищевого поведения ложь становится вынужденным защитным механизмом.

Родители, понятное дело, знали о её заморочках с питанием, но старались не лезть и, наверное, думали, что скоро Надя это перерастёт. Мама иногда старалась готовить для неё более «полезную» еду, хотя абсолютно в этом не разбиралась, покупала сахарозаменитель и якобы правильные сладости типа злаковых батончиков, в которых калорий было не меньше, чем в обычной шоколадке, поддерживала, как могла, однако до конца зацикленность дочери на похудении не понимала, ведь та, по её мнению, выглядела «нормально». А Наде не хотелось выглядеть просто нормально. Хотелось идеально.
Она постояла пару минут, раздумывая, стоило ли есть. Хотя идея пропустить завтрак казалась очень заманчивой, Надя знала, что в следующий раз сможет поесть только после школы, поскольку в столовую не сунется и под угрозой смертной казни, а уроки сегодня заканчивались поздно, и понимала, что должна съесть хоть что-то, дабы найти в себе силы думать об учёбе, а не отвлекаться на слабость в теле и постоянное головокружение.
Надя подошла к плите, на которой стояла кастрюля со свежесваренной кашей, подняла крышку и глубоко вдохнула. Аромат был… великолепный. Почти пресный, едва сладковатый, но Наде он показался божественным. Во рту сразу собралась слюна, желудок сжался и заурчал. Есть хотелось безумно.
Надя положила в тарелку пару ложек, села за стол и замерла, разглядывая кашу.

Пустая овсянка, одни углеводы, пусть и медленные. Вызовет резкий скачок сахара в крови. Значит, в дальнейшем спровоцирует переедание.

– Нужно добавить белок.
Надя подошла к холодильнику, взяла варёное яйцо, подготовленное с вечера, вернулась за стол, однако к еде так и не прикоснулась.

Больше еды – больше калорий. Значит, на ужин придётся съесть меньше. А в желтке – жиры. По ним нельзя перебирать.

– Ладно, – Надя стала торопливо чистить яйцо, – съем только белок и немного каши.
Когда она произносила это вслух, становилось легче. Казалось, что всё под контролем. Так было проще держать себя в руках.
* * *
В школе почему-то было слишком холодно, хотя на дворе стоял сентябрь. Надя грела ладони в рукавах кофты и периодически одёргивала её, пряча живот, который после завтрака казался ей ещё больше, тяжелее, неприятнее. Первые два урока прошли незаметно. Надя рассеянно смотрела на доску и вполуха слушала учителя, раздумывая, что сможет съесть после школы. Она помнила, что в холодильнике оставались пюре и котлеты, приготовленные мамой вчера вечером, но этим она ужинать точно не собиралась.

В пюре мама наверняка добавила жирное молоко и сливочное масло. Котлеты точно из свинины, мало того что сами по себе жирные, так ещё и жареные. Да и слишком сложно проконтролировать, сколько точно съем.

Когда послышалось недовольное учительское «Лебедева, сосредоточься на тесте», Надя тихо кивнула и уткнулась в тетрадь.
На большой перемене она стояла возле шкафчика и нервно перебирала учебники, пытаясь найти нужный. Тратить драгоценное время, за которое она могла успеть находить норму шагов за день, не хотелось.
– В столовку идёшь? – рядом внезапно возникла Юля.
Надя, не посмотрев в её сторону, ответила:
– Ты каждый раз спрашиваешь, хотя знаешь, что нет.
Юля пожала плечами, улыбаясь.
– Просто каждый раз надеюсь, что ты передумала.
– Не передумала, – буркнула Надя, складывая учебник по физике в рюкзак.
– Не представляю, как ты выдерживаешь семь уроков без обеда, – продолжала Юля, – я уже после третьего умираю с голоду!
Надя тихо вздохнула. Разговаривать ни с кем не хотелось, а громкий голос и чрезмерная активность подруги только больше действовали на нервы.
– Говорю тебе, – не унималась Юля, – ты обязательно должна как-нибудь попробовать те булочки с варёной сгущёнкой! Они такие вкусные, что я один раз не удержалась и съела три штуки!
Надя резко захлопнула дверцу шкафчика. Юля вздрогнула от неожиданности.
– Ну вот и иди, а то все булки до тебя разберут, – нервно сказала Надя.
Юля удивлённо распахнула глаза.
– Ты чего?
– Ничего, – она закрыла шкафчик, развернулась и направилась в сторону кабинета физики, оставляя подругу в недоумении.
Бросив рюкзак в классе, она пошла гулять по этажам. У неё оставалось пятнадцать минут, и при желании за такое время можно было успеть пройти почти тысячу шагов. Надя занималась этим каждую перемену и даже представить не могла, что хотя бы одну из них проведёт, сидя на лавочке. Зачем тратить время впустую, когда есть возможность потратить калории?
«И какого чёрта она тогда такая тощая, раз ест за троих?» – думала Надя о Юле, когда проходила мимо столовой. Чувство несправедливости разрывало изнутри, заставляло завидовать собственной подруге и из-за этого ощущать себя ещё более ужасным человеком. Но ведь это действительно было несправедливо! Почему кому-то с рождения доставались стройное тело, быстрый метаболизм, возможность есть всё, что хочешь, и в любых количествах, а она была вынуждена каждый день думать о том, как не набрать лишние килограммы? Почему Надя так тщательно контролировала приёмы пищи, занималась спортом, а Юля, которая понятия не имела, что такое калории и для чего так важно добирать белок, всё равно выглядела лучше неё?
Всё это было ужасно несправедливо.

* * *
Выдержать семь уроков на одном только завтраке и вправду было нелёгким испытанием. Примерно после четвёртого урока живот начинал тихо урчать, подавая первые сигналы голода, к шестому есть хотелось уже действительно сильно, а после седьмого Надя шла домой, чувствуя, как желудок болезненно сжимается, требуя еды. Однако она довольно скоро к этому привыкла.
К голоду в целом быстро привыкаешь. Поначалу тело, не имея энергии, особенно рьяно сопротивляется этому, но смиряется, когда понимает, что в ближайшее время еды не будет, как бы сильно ни хотелось есть. Чувство голода похоже на надоедливое, вечно жужжащее насекомое, которое действует на нервы, пока его не прихлопнешь. Однако когда оно жужжит изо дня в день, к нему привыкаешь и почти перестаёшь замечать. Оно начинает казаться неотъемлемой частью повседневной жизни, и, если его прихлопнуть, станет даже как-то одиноко. И потому лучше с ним подружиться, тем более наградой за такую дружбу послужит приятное чувство спокойствия и ощущение того, что Надя всё делает правильно.

Быть голодной – это правильно. Это безопасно. Это значит, что у меня всё под контролем.

По дороге домой Надя решила зайти в магазин. Дома не было полезной еды, а есть котлеты, залитые при готовке тонной масла, приравнивалось к самоубийству. Она быстро прошла мимо полок с шоколадками и отдела с выпечкой, не желая себя искушать, и направилась к холодильнику с кисломолочкой. Остановившись, она стала рассматривать продукты через стеклянные дверцы. Пробегая внимательным взглядом по баночкам со сметаной (её она ни за что не купит, там одни жиры), упаковкам с девятипроцентным творогом (серьёзно? как его вообще можно выбрать, когда есть обезжиренный?), по сладким йогуртам (кому они нужны –сплошной сахар), Надя вдруг забыла, зачем пришла. Ещё на входе в магазин она помнила, что именно решила купить на обед, а сейчас в голове было совершенно пусто.

У людей с расстройством пищевого поведения происходит нарушение когнитивных способностей. Концентрация внимания падает, а память ухудшается.

Надя рассеянно моргнула и нахмурилась. Она постояла пару минут, задумчиво глядя в пол. Потом опомнилась, вздохнула и взяла с полки греческий йогурт. В нём было много белка, мало жира, углеводов и калорий. Правильно, безопасно.
По правде говоря, Надя терпеть не могла греческий йогурт. На вкус он был почти пресным, но во рту оставлял кислое послевкусие. Зато в представлении Нади он был чистым. Точнее, она ощущала себя чистой, если еда была нежирной, белковой, низкокалорийной. Тревога была не такой сильной, тяжесть в животе – не такой ощутимой, страх набрать вес – не таким ярко выраженным. Это стоило того. Стоило потерпеть, чтобы приблизиться к идеалу.
Надя вышла из магазина и быстрым шагом пошла домой. Она продолжала мёрзнуть, хотя на улице светило солнце. Перед глазами иногда плясали тёмные пятна, а голова кружилась, когда Надя, с трудом поднявшись на третий этаж, пыталась отдышаться и одновременно с этим открыть дверь. Наконец, она почти ввалилась в прихожую, бросила рюкзак и со вздохом села на пуфик, после чего прикрыла глаза, чувствуя неприятный звон в ушах. Руки подрагивали. Она просидела так какое-то время, не думая ни о чём, поскольку туманные обрывочные мысли не складывались в полноценные предложения. Их заглушало надоедливое жужжание насекомого, которое становилось всё громче.
Надя очнулась, когда телефон в руках коротко провибрировал. Без особого интереса она взглянула на экран и тут же закатила глаза. Приложение «Здоровье» прислало уведомление о «возможных нарушениях цикла».

При расстройствах пищевого поведения у женщин происходит нарушение менструального цикла. Это грозит бесплодием и ранним климаксом.

Надя цокнула.

– И без тебя знаю.

Вздохнув, она побрела на кухню, где принялась за обед.
Купленный греческий йогурт Надя переложила в глубокую тарелку, смешала с сахарозаменителем и старательно размазала по дну, благодаря чему сложилось впечатление, будто его было чуть больше, чем на самом деле. Пару минут она смотрела в тарелку. Есть хотелось, но ощущать кислый привкус на языке, плохо скрываемый даже сахзамом, – не очень. Какое-то время Надя колебалась, но в итоге подошла к холодильнику. «Добавлю половину банана», – решила она. Хотя во фруктах были углеводы и лишний сахар, они помогали получать хотя бы немного удовольствия от приёма пищи.
Когда она выдвинула нижний ящик, взгляд зацепился за коробку с тортом. Кажется, мама купила его пару дней назад для несостоявшихся в итоге гостей и убрала сюда за неимением места на полках холодильника. Торт был почти целым – мама сладкого ела мало, отца оно вообще не интересовало, а Надя, понятное дело, в его сторону и не смотрела. Однако сейчас она замерла на мгновение, рассматривая торт. Коржи, обмазанные варёной сгущёнкой, посыпанные арахисом, выглядели до безумия аппетитно даже сквозь мутную пластиковую упаковку. Надя сглотнула, мотнула головой, взяла банан и закрыла холодильник. Торт нельзя. Слишком жирно, слишком калорийно. Неправильно, небезопасно.
Надя мелко порезала банан, налила большую кружку зелёного чая и села за стол. Желудок снова сжался и заурчал в предвкушении. Она начала есть. Медленно, специально чайной ложкой, чтобы просидеть над едой как можно дольше и убедить себя, что поела плотно, сытно. Йогурт с кусочками банана немного вязал во рту, на зубах похрустывал ещё не растворившийся приторный сахарозаменитель, и ситуацию спасал только горячий чай.

Продолжение –
в следующем номере «ЛГ»