Накануне

– Николай! Николай! – набатным эхом раздалось в квартире.

– Ты какого Николая имеешь в виду: первого или второго? – из-под дебрей пирамиды учебников донёсся ломающийся юношеский голос.

– Третьего!

– Третьего не было!

– Но ты-то есть: Николай Брюкин!

– Все Николаи были Романовыми!

– Некогда мне генеалогией заниматься! – звякнула тарелкой Брюкина. – Ужинать будешь?

– Какие варианты ответа? – сосредоточилось чадо.

– Вчера были «угу», «ага», «хм», – напомнила мать.

– Точно! – начал выпадать из прострации сын. – И ещё требовалось установить соответствие между моим ответом и твоими действиями!

– После того как ты выстроил в хронологической последовательности завтрак, обед и ужин, это было совсем не сложно!

– Главное, что я уложился в тайминг! – выдал комментарий сын.

– Иди наконец поешь! – потеряла терпение Брюкина.

– Именительный поешь, винительный поешь…

– Спрошу иначе: что из перечисленного входит в понятие «ужин», – сменила вектор воздействия мать. – Торт, котлета, анчоусы…

– Можно звонок репетитору? – наморщил лоб Брюкин-младший.

– Нельзя! – отрезала Брюкина.

– Просто домашняя опричнина какая-то… – всхлипнул сын.

– Опричнина закончилась в одна тысяча пятьсот семьдесят втором году! – блеснула эрудицией мать. – Сейчас две тысячи двадцать четвёртый!

– Год помню! – пробурчал сын. – Но почему тогда тебя зовут как жену Ивана Грозного Марией Фёдоровной?

– Совпадение! – убеждённо сказала Брюкина.

– Если две прямые совпадают… – начал Брюкин-младший.

– Если сейчас все твои кривые не совпадут со стулом на кухне, устрою вечер стрелецкой казни! – не выдержала Мария Фёдоровна.

– Утро! – поправил сын, перебираясь на кухню.

– Не ругайся, Маша! – подал голос Брюкин-старший. – Вспомни себя накануне экзамена!

– Накануне? – снова очнулся школьник. – «Накануне» – поэма Александра Сергеевича Достоевского!

Брюкин-старший вздохнул и отправился в спальню укладывать Брюкина-самого-младшего, рассказывая сказку про Бабу ЕГЭ и Кощея Безбалльного…