Юлия Скрылёва
Сергей Дмитриев. География в стихах. Муза дальних странствий.
– М.: Вече, 2026. – 496 с.: ил. – 1000 экз.
Новая книга известного поэта, историка и издателя Сергея Дмитриева уникальна: в неё вошло около 500 стихотворений, отражающих впечатления автора от путешествий в самые разные точки земного шара. Как сообщается в аннотации, в книге представлены 37 стран, более 120 мест планеты. В предисловии читаем: «Путеводной же нитью для меня, как поэта-путешественника, был опыт именно великих странников русской поэзии. «Терпкое вино путешествий» приходилось пить в своей жизни миллионам людей, но только единицам удавалось воспеть его пьянящие ароматы не в отрывочных стихотворениях, а в целых поэтических циклах. В русской, а может быть, даже и мировой поэзии одной из самых масштабных фигур такого рода, без сомнения, выступает Николай Гумилёв, большая часть творческого наследия которого связана с Музой дальних странствий».
На страницах книги Сергея Дмитриева его опыт путешествий тесно переплетается с опытом постижения и переосмысления необъятного и притягательного мира, созданного Николаем Гумилёвым. Эта антология – попытка продолжения поразительного, «первого и неповторимого» гумилёвского замысла… Планета, показанная через призму восприятия двух поэтов, разделённых временем, но близких по духу, – это ли не подлинная география в стихах? Сергей Дмитриев подчёркивает, что назвал свой сборник в память о Гумилёве и «как бы подспудно, не совсем осознанно, начал выполнять замысел поэта, «проехав со стихами» многие страны, которые хотел описать в своём сборнике Гумилёв».
Книга Сергея Дмитриева состоит из разделов «Малая Азия и Ближний Восток», «Средняя и Центральная Азия», «Китай, Япония и Юго-Восточная Азия», «Африка», «Австралия и Новая Зеландия», «Северная и Южная Америка», а также пролога и эпилога. Внутри каждого раздела – ещё более узкое деление: «Тебриз», «Дубай», «Шарджа», «Сирия», «Туркмения», «Пекин», «Гоа» и т.д. Читатель вместе с автором совершает увлекательное путешествие, ощущая неповторимый колорит того или иного уголка Земли, но не забывая при этом о родных краях. Это, в частности, иллюстрируют строки из стихотворения «Зимняя Индия»:
В Индии зима как бабье лето
Где-нибудь в полях под Костромой…
Надо было пролететь полсвета,
Чтобы окунуться в лёгкий зной.
Автору удаётся не только описать декорации и ландшафты, но и точно и тонко передать впечатления и атмосферу тех мест, где ему довелось побывать: «Вкус айвы, хурмы и диких специй, / Аромат гранатов, груш и дынь» («Бухара»), «В горах Тянь-Шаня ночью минус двадцать, / А днём плюс десять, если солнце есть» («Тянь-Шань»), «Фудзияма скрылась с наших глаз, / В пелену туманную одета…» («Фудзияма»), «Шанхай шумит, как горная река, / И небоскрёбов острые вершины / Врезаются в сплошные облака, / Нависшие над городской картиной» («Шанхай»).
Книга демонстрирует богатство и изящество созданных поэтом образов («А лунный свет – арабской лодкой, / Перевернувшись в небесах, / Плывёт размеренно и ходко, / Не растворяясь в облаках»), а также безукоризненное владение звукописью: «Не нужны Каиры нам и горы, / Не нужны Нью-Йорки и пески, / А нужны нам русские просторы / С примесью восторга и тоски». Но вместе с тем Сергей Дмитриев убеждён: «Нам путешествий дар достался / Как испытаний благодать, / Чтоб жизни пульс не прекращался / И путь по свету продолжался, / Нас вдохновляя жить опять». Так пишет он в стихотворении с ироничным названием «Мука странствий», отсылающем к гумилёвской «Музе дальних странствий».
Путешествие для Сергея Дмитриева – не что иное, как постижение мира – прекрасное и вдохновляющее: «Одна Земля, одна планета, / А сколь различны чудеса: / Иные бытия приметы, / Иных просторов голоса…» Интересно, что тема путешествия проявляется не только в содержании стихотворений, но и в их ритме: «Я на море, я опять на море, / И опять волнуется волна, / И опять сквозь радужные зори / Светит мне арабская Луна», «Нам отели надоели / И в автобусе езда, / Мы вернулись снова в Дели… / Дальше, братцы, никуда».
В завершение хотелось бы отметить, что Сергей Дмитриев не просто ездит по миру, но тонко чувствует пульс Земли, улавливает её дыхание. Особое значение для поэта имеют соприкосновение с историей, тесная связь с прошлым и стремление его узнать и сохранить в памяти: «Нет ничего таинственней Египта, / Нет ничего древнее пирамид. / И пыль веков на старых манускриптах / Открытия вселенские хранит», «Огромный, современный город / И небоскрёбов, и дорог, / Но мне особенно здесь дорог / Далёкой древности порог».
Скрылёва Юлия
