Александр Кондрашов
Артист – лицо нации. Куравлёв говорил, что он из самых что ни на есть рабочих и крестьян. Так и было. Однако из самых «простых» также были Тихонов, Смоктуновский, Лановой, но они играли в основном совсем не простолюдинов. Впрочем, и Куравлёв замечательно играл и аристократов, и интеллигентов, и даже иностранцев, но так, как он играл «рабочих и крестьян», не играл никто. От Пашки Колокольникова и Афони до Шуры Балаганова и вора Копчёного, не говоря о хлопце из «Вия», которого замучила ведьма проклятая.
И всех его героев было жалко. И инспектора Грандена, где они с однокурсницей Софико Чиаурели замечательно сыграли французскую парочку, и одинокого англичанина Робинзона Крузо, и немецкого агента фон Борка в цикле про Шерлока Холмса, американского посла в «Ширли-Мырли» и даже оберштурмбаннфюрера СС Айсмана из «17 мгновений». Потому что он наш. Родной… и сын, и брат, и отец, и дядя, и сосед, и друг. Что-то в нём было, что располагало к доверию, побуждало к сочувствию, а иногда и состраданию. Какая-то трещина была в его героях, еле заметная, иногда катастрофически разраставшаяся. У него не было счастливого детства, после начала войны посадили мать (она была парикмахершей и, видимо, что-то не то сказала на работе), воспитывала его тётя, только после войны он приехал к матери под Мурманск, куда она была сослана. После возвращения с мамой в Москву пытался поступить во ВГИК, с первого раза не получилось, работал пару лет на заводе.
К себе на актёрский курс его взял Борис Бибиков, великий педагог (помните «Приходите завтра»?). Куравлёв учился одновременно с режиссёрами Тарковским и Шукшиным с курса Михаила Ромма и у обоих снимался в студенческих работах. Подружился, конечно, с Шукшиным. Но до «Живёт такой парень» в большом кино были блестящий характерный эпизод в «Мичмане Панине» у Михаила Швейцера и трогательная лирическая роль в кулиджановском фильме «Когда деревья были большими», однако именно у Шукшина с Куравлёвым случилось попадание в десятку. В самое сердце. Следующая лента Шукшина «Ваш сын и брат» была удостоена Государственной премии. Награждены были режиссёр, оператор и артист Санаев – Куравлёва забыли. По-хорошему нужно было дать ему ещё за «Такого парня», в которого моментально влюбилась вся страна… «Сын и брат» – история про похожего чудика, но более драматичная, даже трагичная. Вроде как про Пашку Колокольникова, но которого угораздило не горящий грузовик в реку направить, а кому-то не тому морду набить. Его посадили, и он бежал из колонии, недосидев всего три месяца, – истосковался по родному дому. Очень глупо и очень по-русски. Что-то такое «русское», непутёвое, парадоксальное хоть немного, но было во всех ролях Куравлёва, да и в нём самом.

В «Месте встречи…» я, как и все, наверное, был на стороне его Копчёного, а не Глеба Жеглова. Как это удалось актёру, ведь он играл вора, а в роли Жеглова был народный любимец Высоцкий, но в этой сцене Куравлёв «гражданина начальничка» подвинул. И ещё актёрский шедевр – его потрясающе подлинный Шура Балаганов, который, казалось, тоже «подвинул» всех замечательных своих партнёров. Они великолепно играли, а он в своём идиотском кучерявом парике жил, как будто и родился таким.
При всей своей сумасшедшей популярности он был очень тихим, не публичным человеком, семьянином и верным мужем, преданно любившим свою жену. В этом смысле был очень похож на Евгения Леонова. Но народным СССР не стал. Удивительно. Почему? Он никогда никуда не лез – в партию, как ни звали, не вступил, и в горбачёвское время не подсуетился, Куравлёв был несуетным человеком.
Говорят, что Станиславский придумал свою систему не только для того, чтобы помочь актёру в работе над ролью, но и чтобы помирить греховное актёрское ремесло с Богом (и потому ввёл понятие сверхзадачи и сверх-сверхзадачи), но были актёры, которым на съёмочной площадке его система была не нужна, и с Богом они не ссорились.
Куравлёв относился к лицедейству возвышенно и серьёзно, как высококвалифицированный мастеровой к своей работе или как крестьянин к своему поприщу. Кстати, слово «крестьянин» имеет христианское происхождение.