Писать о войне он не спешил. Первую военную повесть «Южнее главного удара» – о сражении за венгерский Секешфехервар – написал в 1957-м. Потом была «Пядь земли» – о защите небольшого плацдарма на правом берегу Днестра, которая уже имела огромный успех и во многом определила параметры «лейтенантской» литературы. «Мы не только с фашизмом воюем, – мы воюем за то, чтоб уничтожить всякую подлость, чтобы после войны жизнь на земле была человечной, правдивой, чистой», – говорит герой «Пяди» лейтенант Мотовилов. А известнейшую свою повесть «Навеки – девятнадцатилетние» Бакланов закончил, когда ему было уже за 50. В интервью говорил о своём поколении уже с позиции старшего: «Я думаю об этих юношах – святых, честных, самоотверженно выполнивших свой долг, – с отеческим чувством думаю о них, мне больно, что так рано оборвались их жизни». За эту повесть Бакланов получил Государственную премию СССР (1982).
Но литературная известность фронтового поколения имела свою оборотную сторону. Популярность «мирных» произведений этих писателей, которых критика много била за «ремарковщину» и «хемингуэевщину», не шла ни в какое сравнение с их окопной прозой. Бакланов – не исключение. Редакторство в журнале «Знамя» держало его на плаву. Тираж журнала при Бакланове достиг миллиона экземпляров. Он, безусловно, входил в элиту советской литературы, был одним из самых благополучных писателей, но никогда не превзошёл успеха своих «лейтенантских» повестей. По ним снимали фильмы и ставили спектакли, но любой писатель ожидает, что вершинами станут его новые вещи. У Бондарева так случилось, у Бакланова – нет. Ни «Мой генерал», ни «Меньший среди братьев», ни одна из первых беспристрастных характеристик А. Солженицына «Кумир». Но его беспафосная и бескомпромиссная фронтовая проза, безусловно, стоит в одном ряду с лучшими книгами о той войне – В. Быкова, В. Астафьева, В. Богомолова. Лейтенант Григорий Бакланов выполнил боевую задачу, которую сам перед собой поставил.
