Беседу вела Наталья Цыганова
14 июля исполняется год со дня ухода из жизни выдающегося кинорежиссёра, сценариста и продюсера, народного артиста России Александра Митты (1933–2025).
Александр Митта известен зрителям по таким фильмам, как «Друг мой, Колька!» (дебют режиссёра в кино, 1961 г.), «Звонят, откройте дверь» (1965 г.), трагикомедия «Гори, гори, моя звезда» (1969 г.), «Сказ про то, как царь Пётр арапа женил» (1976 г., с Владимиром Высоцким в главной роли), «Экипаж» с Леонидом Филатовым (1979 г., первый советский фильм-катастрофа), «Сказка странствий» (1983 г., где снялся Андрей Миронов и прозвучала чарующая музыка Альфреда Шнитке) и многим другим. Режиссёр много работал на телевидении: в 2000-х годах на экраны выходят сериалы «Граница. Таёжный роман» (2000 г.), «Лебединый рай» (2005 г.) и др. Кроме того, Александр Митта занимался педагогикой: преподавал в киношколе Гамбургского университета (в 1990-е годы), на Высших курсах сценаристов и режиссёров и руководил Киношколой Александра Митты в Москве. В своих фильмах Мастер сочетал иронию и трагичность, гротеск и символизм. Его герои покоряют глубиной чувств и серьёзностью по отношению к жизни, они живут, что называется, на всю катушку: любят – так любят, ревнуют – так ревнуют, дружат до конца. Скончался Александр Митта в возрасте 92 лет от рака почки в Москве. Я встретилась с режиссёром незадолго до его смерти.
– Александр Наумович, кино, как и любой другой вид искусства, очень зависит от времени и со временем меняется, а вот ваше творчество и ваши принципы изменились за эти годы, что вы в профессии?
– Достоевский сказал: «Безнравственно меняться». А я вам скажу: «Не меняться – безнравственно». Другое дело, есть вещи, которые не могут быть изменены, например, библейские заповеди. Кино – это развлечение, но оно выполняет серьёзную функцию. Оно расширяет жизненный опыт. Дело в том, что опыт каждого человека очень узок: семья – работа. А вокруг тебя – гигантская разнообразная жизнь. Искусство предназначено для того, чтобы люди испытывали чувство. И в человека оно попадает через эмоциональный контакт. Люби героев, переживай за них, живи их жизнью. Эта очень серьёзная задача искусства высветилась, когда спали идеологические шоры. Тогда ведь Церковь была запрещена, при советской власти, и мы немножко присвоили себе эти функции: художник может сделать человека, который нужен партии. Вокруг нас было много всякой чуши – что мы воспитываем новых людей, прививаем зрителям хороший вкус, а потом всё рухнуло. Для меня это было драматично – понять, что много лет я боролся с фантомами, противостоял тому, что надо было просто не замечать. Я тогда работал просто как педагог, стал профессором в Германии, но потом соскучился по кино. И стал понимать, что ждут от меня люди, но вернулся не в кино, а на телевидение. Снял фильм «Граница. Таёжный роман», который имел большой успех. Там хорошие артисты, и фильм про простые человеческие чувства. И хотя в фильме много несообразностей, зрители их просто не заметили. Например, в 70-е годы граница Советского Союза была такая железная, что даже муха не могла пролететь, а у нас граница проницаемая, как сегодня. Войсковая часть должна была быть за 100 километров от границы, а у меня почти на границе. С консультантом посоветовался, он сказал: «Неправильно. Но ничего страшного. Давайте».
– Были во время съёмок этого фильма какие-то опасные ситуации, связанные с трюками?
– Опасные ситуации – это свидетельство безграмотности режиссёра. Нет ничего более безопасного, чем взрыв. Это же магический театр. Да, у нас девушки тонули в болоте. Но мы сделали ящик в размер человеческого роста, зарыли его в землю, залили болотом, к тому же все артисты утеплены, как же я буду ими рисковать?
– По какому принципу выбираете актёров?
– Я работаю только с теми артистами, которых люблю. Но влюбляюсь я в них очень быстро. Если потом появляется второй артист, который лучше первого, для меня это уже драма. Я не знаю, что мне делать, начинаю советоваться, иногда совершаю ошибки. Слава Богу, это происходит нечасто. Вот Михаил Ефремов пришёл на роль Жгута в «Границе» (я его с детства знаю, он друг моего сына), произнёс первые слова, а у меня по спине мурашки. Или, например, был мой студент – простой ассистент режиссёра, я ему сказал: «Саша, попробуй сыграть сержанта!» (была роль такая смешная). Он сыграл, буквально первую фразу произнёс, и я подумал: «За что мне этот подарок? Всё, закрыта роль!» А её многие хотели сыграть. Или Рената Литвинова. Её не хотели на канале, говорили, что она элитарная, её народ не поймёт, у нас кино народное. Она села, сказала несколько слов, и я им ответил: «Другой не будет никогда!» Или Андрей Панин, пришёл на пробы играть мужа Ренаты Литвиновой, стал говорить слова, и я подумал: «Ёлки-палки, я же с ним не репетировал, а у него уже роль готова!» Человек талантливый угадывает характер своего героя, он полностью выкладывается, причём по-настоящему. У нас была неделя финальных съёмок, приехал врач, сделал шесть уколов с витаминами, и я вскочил и бегал потом полдня. Вы знаете, кино очень сильно изматывает человека, это тяжёлая работа. Пробегаешь за день километров 20, надо быть всё время в напряжении. Что-то пропустишь – и уже не поправишь.
– У вас был ещё сериал «Лебединый рай».
– Это про трёх женщин, трёх подруг, которые «в горящую избу войдут». Все линии любовные, у меня там нет ничего, кроме любви, шесть любовных историй, которые переплетены вместе в большой венок двенадцатичасовой. Одна история авантюрна, а одна – фантастическая любовная легенда X века. Сейчас любовь в кино – это коммерческий продукт, и найти в этом потоке, то чистом, то мутном, своё течение довольно трудно. Но мне кажется, я его нашёл. Этот кинороман был показан 12 раз по часу, но на самом деле у него единая форма. Там все мои любимые артисты, которых я снимал в «Раскалённой субботе» и в «Границе». У меня такой принцип: если быстро всё делаешь – тебе везёт. А с «Раскалённой субботой» было так. У меня провалился проект на телевидении, и я решил запустить в работу свой старый сценарий. 15 сентября мы выкатились на съёмки, когда все группы уехали, потому что осень, дожди, того гляди, снег выпадет. А мы только начали снимать. Если бы на три дня пошёл дождь, то я бы сгорел. Последние дни мы снимали с маленьким снегом, а как только отсняли, снег пошёл хлопьями. Бог помог. А кто медлит, у того всё начинает разваливаться. Но меня спасает вот что. Я свою работу люблю, и она меня любит, у меня это получается. Хотя работой я бы её не назвал. Я делаю только то, что мне нравится. Я заканчиваю за компьютером работу в 2 часа ночи, засыпаю и думаю о следующем дне, а утром просыпаюсь и лежу 10 минут с закрытыми глазами, прогоняю будущий день, утро у меня радостное, приходят в голову идеи. Мозг как-то ночью работает сам по себе, независимо от меня.
– Александр Наумович, а если артист предлагает что-то от себя, вы принимаете его точку зрения или всегда только на своём настаиваете?
– Всегда принимаю. Только, к сожалению, это происходит так редко! (Смеётся.) Когда это происходит, это подарок! Вот Евгений Павлович Леонов, я с ним работал, я ему объяснил, что хочу, остальное он предложил сам, я к нему даже близко не подошёл. А Олег Ефремов – гений вообще. Я его позвал в картину «Гори, гори, моя звезда». Перед этим я планировал Юрия Владимировича Никулина, но он уехал в Австралию на гастроли. Говорю: «Олег, эта роль была запланирована для Никулина, а он любит молчать, поэтому слов мало, но я тебе напишу монологи!» А он говорит: «А ты выкини вообще все слова! У меня в театре проблемы. Ты меня снимай, а я буду думать о своём». Я снял, а потом критики сказали, что это лучшая роль. Ни одного слова, всё в глазах. А судьба его героя фантастическая. Он – маленький деревенский художник, которого друзья-коллеги по искусству провозглашают гением, а потом его ведут и убивают.
– А Олег Табаков?
– Олег – сказочный актёр. С ним мы много говорили, и на съёмках, и после. Я прибегал домой и тут же начинал звонить ему, мы обсуждали завтрашний день. И моя жена, которая его нежно любит, возмущалась: «Кто такой Олег Табаков? Он твоя подруга, твоя жена, почему дома у тебя тоже Олег Табаков? Я хочу быть женой бухгалтера!» Это от отчаяния было. Табаков погружается полностью в роль, он ни о чём больше думать не может и тебя тащит за собой. Если бы вы знали, какую бездну вариантов мы проговаривали! У меня ни на одной картине такого не было. Я потом не мог придумать ему роль, равноценную Искремасу.
– Когда я смотрела этот фильм, то поняла, что это судьба Мейерхольда.
– Вы угадали! Внутреннее название этой картины было «Реквием по Мейерхольду». Фильм о том, как революция губит художника. В Госкино разобрались в этом, когда картина была уже снята, и у неё была печальная судьба: ни разу в жизни её не послали ни на один фестиваль. Были фестивали, которые гарантировали ей главную премию. Закрыли фильму выезд за границу, и всё. Боялись, что их снимут с работы. Треть картины была вырезана. «Арап Петра Великого» тоже попал под нож. И мне стали кромсать его прямо в монтажной. Фильм начинался как комедия, а заканчивался как трагедия. Трагический кусок выкинули. Владимир Семёнович Высоцкий тоже был очень огорчён. Если бы я был поумнее, спрятал бы тот кусок, а потом вставил. Многие режиссёры так и поступали. Мне же и в голову не приходило, что советская власть рухнет.
– Как вы думаете, с Петренко у Высоцкого дуэт получился?
– Да. Он, правда, ревновал. Вначале картина называлась «Арап Петра Великого», а потом чиновники предложили её назвать «Сказ про то, как царь Пётр арапа женил», чтобы не было похоже на Пушкина. Высоцкий говорил: «Ты пригласил меня на главную роль арапа, а теперь у меня роль не главная». Петренко мне очень нравился, я увеличил его роль, и Высоцкий ревновал.
– Знаю, что этот фильм почему-то не взяли в прокат в Америке.
– Они не взяли, потому что там белый человек играет чёрного, это для них расовая дискриминация. Мне предлагали, чтобы Гарри Белафонте, знаменитый чёрный певец, снимался в главной роли, но у меня эта роль была написана для Высоцкого. И я сказал: «Нет, ребята, не пойдёт». Мне ответили: «Ты ничего не понимаешь! Кто такой Высоцкий? Кто его знает? А Белафонте знает весь мир!» Но я настоял и снял картину с другом.
– В вашей творческой биографии был ещё один замечательный фильм – «Сказка странствий». Сколько раз я его смотрела – потрясающее впечатление!
– Это мне приятно слышать. Потому что когда я его закончил, у меня было ощущение, что я провалился. Его долго не выпускали на экраны. Запрета не было, но он шёл где-то на окраинах Москвы, премьеры не делали, в Большом зале Дома кино его не показали. Все считали, что фильм не удался. А потом я стал узнавать, что молодым ребятам он очень нравится.
– Цензура придиралась к этому фильму?
– Да, жутко совершенно. На меня шли доносы. У меня тогда был авторитет после фильма «Экипаж», и они не глядя подмахнули сценарий, мол, детская сказка, и я отвёз картину в Чехословакию и Румынию. А в Чехословакии поняли, что это метафора того, как советские войска вошли в их страну. Там главный редактор догадался и донёс в Москву. А в Румынии совсем глупая вещь была. Там я снимал страну дураков, которые живут на спине дракона, и взял со склада «Мосфильма» флажки, самые яркие, которые использовал Бондарчук для «Войны и мира». Взял трёхцветные. А оказалось, это флаг Румынии. Они посчитали, что это пародия на Румынию, что Румыния – страна дураков, некоторых сняли с работы. Я долго извинялся, выкинул все кадры с флажками. Но – «сказка ложь, да в ней намёк». Поэтому когда картина вышла, то мои начальники не радовались, намёки глубокие. И опять фильм никуда не посылали, никаких международных фестивалей не было, просто тихонечко показали.
– Как вы себя вели с цензурой, с чиновниками, если они требовали от вас что-то вырезать? Вы спорили, доказывали свою точку зрения?
– Иногда спорил, когда они говорили абсолютную чушь, но, как правило, садился и писал, и получалось ещё лучше. Картина «Гори, гори, моя звезда» на треть создана из поправок. Им на самом деле немного надо, чтобы только было ощущение, что ты готов сотрудничать. Но, когда закрыли и положили на полку «Сказку странствий», я разорался последними словами. Пошёл слух, что Митта хулиганит, а директор Сизов сказал: «Митта говорит опрометчивые слова, но не совершает опрометчивых поступков!» В том смысле, что я не буду международный скандал раздувать, они этого боялись. Я поругался и забыл. Я к этому просто отношусь.
«ЛГ»-досье
Александр Митта родился 28 марта 1933 года в Москве.
Окончил инженерно-строительный факультет МИСИ имени В.В. Куйбышева (1955), где его учителем был выдающийся советский архитектор К.С. Мельников. Затем работал графиком-карикатуристом в юмористических и литературно-художественных журналах.
В 1960 году окончил режиссёрский факультет ВГИКа (мастерская Михаила Ромма). Режиссёр, сценарист, снялся в фильмах Марлена Хуциева «Мне двадцать лет» («Застава Ильича») и «Июльский дождь». В 1970–1990-х годах руководил режиссёрскими мастерскими на Высших курсах сценаристов и режиссёров. Преподавал в Гамбурге и московской «Школе-студии Александра Митты».
Наиболее известные и популярные картины Митты – «Гори, гори, моя звезда» (1969), «Москва, любовь моя» (1974), «Сказ про то, как царь Пётр арапа женил» (1976); первый в истории советского кинематографа фильм-катастрофа «Экипаж» (1979), многосерийная военно-патриотическая мелодрама «Граница. Таёжный роман» (2000).
Последним фильмом Митты как режиссёра стал «Шагал – Малевич» в 2013 году.
Умер 14 июля 2025 года.
