Недокрученная драма

Роман Сенчин

Сергей Миронов. Спермограмма.

– М.: Руграм/Пальмира, 2026. – 223 с.

В издательстве «Руграм/Пальмира» отдельной книгой вышла повесть Сергея Миронова «Спермограмма».

Знаю, ещё на этапе поиска издателей название вызывало подозрение и тревогу. Дескать, небось что-нибудь про непристойное, 18+, если не выше, что печатать теперь рискованно. Нечто подобное я встретил недавно в связи со сборником рассказов Леры Макаровой под названием «Интима» (с ударением на первый слог). Требовалось разъяснять опасливо кривящимся литературным специалистам, что к сексу и эротике это слово отношения не имеет. Это из области кровообращения, медицинский термин…

«Спермограмма» тоже медицинский термин, отношение к сексу имеет. Без него зачать ребёнка, скажем так, проблематично.

Повесть Миронова поднимает важную жизненную тему, которую литература, по-моему, упорно не хочет замечать. Нет, замечает, давно замечает, но мельком, искоса, отделываясь несколькими словами. А драм и трагедий-то предостаточно. И в прошлом, и в настоящем.

Но перед тем как обратиться к содержанию «Спермограммы», несколько слов об авторе.

Сергей Миронов – не новичок в литературе. Пишет довольно давно, автор нескольких книг. Одна из них, «Пагубная страсть», лет пять назад вошла в длинный список премии «Большая книга» и удостоилась двух-трёх сочувственных откликов в центральной прессе. Но наверняка для абсолютного большинства имя автора повести неизвестно, а книги неизвестных покупают редко и осторожно. Советую – купите, прочтите. Не пожалеете. Книга наталкивает на размышления, провоцирует на спор с героем, героиней, автором. Я, по крайней мере, в этом отзыве поспорю…

С некоторых пор у нас в критике и литературной журналистике чуть ли не преступлением стало пересказывать содержание. Пожалуй, я совершу это преступление, используя в виде защиты слова Дмитрия Писарева из рецензии на рассказ Толстого «Три смерти»: «Повредить рассказу мы не боимся, потому что думаем, как уже замечали не раз, что достоинства изящного произведения (так тогда называли произведения художественной литературы. – Р.С.) заключаются не во внешнем плане, не в нити сюжета, а в способе его обработки, в группировании подмеченных частностей, которые дают целому жизнь и определённую физиономию».

Итак, место действия повести Миронова – Калининград. И оно выбрано не ради экзотики, просто автор там живёт. Главный герой – Иван Лядвин, сорокалетний механик в автомастерской. Раньше у него было увлечение – гонял на мотоцикле, но после гибели подруги Инги (врезалась на мотоцикле в дерево) его «Кавасаки» стоит на приколе. Сам Лядвин не то чтобы опустился, но находится в апатии: работает почти рефлекторно, за квартирой не следит, по вечерам выпивает, на женщин внимания не обращает.

Впрочем, они сами – этакие за тридцать – не прочь с ним пообщаться. Сначала мы видим Диану, мелкую бизнесменку, которая явно неравнодушна к герою повести, а потом Еву, воспитательницу в детском саду. С Дианой у Лядвина складываются эпизодические деловые отношения, а с Евой – близкие.

Эта близость приводит к беременности. Они подают заявление в загс, но тут у Евы случается выкидыш. После обследований выясняется, что причина в Лядвине. С его семенем далеко не всё в порядке…

Играют скромную свадьбу; Ева уговаривает Лядвина лечиться, изменить образ жизни… Не буду раскрывать всех поворотов сюжета. Заканчивается всё благополучно – рождается долгожданный ребёнок, появляется полноценная семья. Но осадочек у меня, как говорится, остался.

Тот осадочек, что должен оставаться после прочтения настоящего произведения художественной литературы. Он не даёт спокойно отложить книгу и забыть о её содержании. Он тормошит, беспокоит, рождает вопросы…

Вот смотрим: Ева предлагает Лядвину жить вместе буквально через несколько дней после их близкого знакомства. Он не против – одному тоскливо. Переезжает, сдаёт свою квартиру. Затем, вскоре, беременность. И тут оказывается, что Ева очень хочет ребёнка, и он почти случился.

Но Лядвин известие о беременности воспринимает, мягко говоря, без воодушевления. Цитата: «– Я тоже хочу тебе кое-что сказать. Я беременна.

Ева не посмотрела на Лядвина. Она стояла, прижавшись к нему, будто в чём-то виноватая, и ждала, что будет дальше. Оглушённый этой новостью, Лядвин тоже молчал. Он не убрал руки с мягкой талии Евы, но, сам того не желая, сделал шаг назад и неуклюже потянул за собой притихшую гостью. Они отошли к окну. Лядвин упёрся задом в подоконник.

– Ну не молчи. Скажи, что ты меня теперь не бросишь. – Ева почти повисла на Лядвине. – Я очень хочу ребёнка. Я согласна, давай распишемся. Хоть завтра. Нет, завтра воскресенье, – сумбурно лепетала она, – а в понедельник в загсе выходной. Можно во вторник. Я подожду.

– Не пойму, как это случилось, – опомнился Лядвин и крепче обхватил Еву вспотевшими руками. – Вроде всё было под контролем.

– Ты же не хотел предохраняться, – назидательно, но мягко подметила Ева. – Я тебе говорила, надень резинку. Не один раз просила. Но, может, это и к лучшему. Всё уже произошло. Так Господу было угодно.

– Не люблю я эти воздушные шарики. – Лядвин упёрся затылком в окно. Ему всё ещё мерещилось, что Ева сказала неправду. – Ты уверена, что… что не ошибаешься?»

Еву такая реакция, конечно, обижает. Но стоит ли винить Лядвина? Нас всё сильнее убеждают, что секс нужен в первую очередь для рождения детей, продолжения рода. На деле же… Ну, некое удовольствие от этого получаешь, во-первых, а дети… Вырастить детей непросто и недёшево.

Автор показывает душевные сомнения и метания героя, который и продолжает любить погибшую Ингу, и не хочет расставаться с простой жизнью дом – работа – дом (после рождения ребёнка жизнь, конечно, усложнится). Показывает, но как-то дозированно. Может быть, Сергею Миронову стоило бы копнуть глубже. Тем более что поводы есть.

Случается выкидыш. Лядвину нужно лечиться, чтобы его семя стало пригодно для зачатия. А когда он начинает тянуть с лечением, продолжает выпивать, Ева попросту выставляет его из квартиры: «Давай так договоримся, по-деловому. С тобой по-другому не получается. Поживём отдельно, пока ты не пройдёшь курс лечения у Жизневского. Может, без меня ты поймёшь, что рискуешь лишиться семьи из-за собственного бездействия. Предлагаю тебе выселить с Красной киргизок, вернуться домой, там теперь светло и чисто; я поживу одна, не бойся, не сбегу, заявление на развод не подам, не такая я сволочь, чтобы бросать мужа в трудную минуту. Ты знаешь, что я хочу ребёнка. Так вот, запомни, я очень сильно хочу ребёнка и вынуждена пожить без тебя ради нас с тобой. Пусть это звучит нелепо, зато правдиво. Если тебя не вылечат, принеси мне бумажки от Жизневского. Будем думать, что делать дальше, попробуем найти выход из тупика».

Лядвин просится на несколько дней к приятелю, потом поселяется в своей квартире. Тут автор, считаю, упростил ситуацию – жена приятеля оказалась очень доброй, а торговки из Киргизии очень вовремя для героя возвращаются на родину.

Признаюсь, я читал повесть ещё в рукописи, предлагал автору оставить Лядвина хотя бы на одну ночь в подъезде перед дверью своей квартиры, в которой теперь живут другие люди. Он не согласился.

Слишком гладко для героя всё прошло: Ева одумалась и стала звать обратно, Лядвин же вернулся не сразу, и не потому, что чувствовал себя оскорблённым, а чтобы прийти к ней, победив зависимости и бесплодие. Занимался на турнике, бросил выпивать, завязал с курением, попрощался с Ингой, устроив ночную гонку на мотоцикле, а потом ввязавшись в неравную драку с давними врагами (есть такой метод обновления – спровоцировать собственное избиение)…

Не только я как читатель был удивлён таким быстрым изменением героя, но и Ева: «– Что происходит, Вань? – Ева в недоумении жгла Лядвина пытливым взглядом. – Тебя избили, ты перестал пить, бросил курить. Ты неотделим от вредных привычек, понимаешь, неотделим! И что, мне действительно верить в твоё преображение? – Ева кинула пельмени в кипящую воду. – Ты был таким безвольным, нулёвку пить отказывался, а тут шёлковым вернулся. Что с тобой ещё случилось в моё отсутствие?»

Через некоторое время, дав Еве помучиться догадками, он достал из кармана справку, где было заветное слово: «нормозооспермия». И в положенный срок у Лядвина и Евы родилась дочка.

Книги с благополучными и при этом достоверными концовками у нас в литературе не так уж часты. Повесть Сергея Миронова – одна из них. Да, историй, подобных той, что произошла с его героем, немало. История драматичная, но не переросшая в трагедию. Катастрофического исхода здесь нет, наоборот… Впрочем, что ждёт эту семью дальше? Ева, выпихнувшая мужа за порог однажды, вполне может повторить это и в будущем. Не так ли?

Автор, по-моему, недокрутил драму их отношений в этот период – когда Лядвин, оказавшись бракованным самцом, был отправлен практически на улицу. Не хватило мне его эмоций, «прослеживания, – возвращаясь к рецензии Писарева, – самых таинственных, неясных движений души, не достигших сознания, не вполне понятных даже для того человека, который сам их испытывает, и между тем получающих своё выражение в слове и не лишающихся при этом своей таинственности». Психологизма не хватило, что ли… Но, может быть, я слишком многого требую от современной прозы?