Ненависть на кончиках штыков

Я, конечно, ещё в школе читал рассказ Шолохова, но восприятие этой трагедии рождения великой ненависти из великой любви к родине, дому, родной земле, культуре было тогда иным, чем сегодня. Жизненный опыт многое значит…

Мы можем как угодно относиться к личности Сталина, но его приказы в годы Великой Отечественной войны были документами эпохи, ставшими памятниками нашей победоносной военной истории. И лейтмотивом «Науки ненависти», скорее всего, послужил приказ № 130 от 1 мая 1942 года народного комиссара обороны СССР И.В. Сталина, в частности такие слова из него: «Исчезли благодушие и беспечность в отношении врага, которые имели место среди бойцов в первые месяцы Отечественной войны. Зверства, грабежи и насилия, чинимые немецко-фашистскими захватчиками над мирным населением и советскими военнопленными, излечили наших бойцов от этой болезни. Бойцы стали злее и беспощаднее. Они научились по-настоящему ненавидеть немецко-фашистских захватчиков. Они поняли, что нельзя победить врага, не научившись ненавидеть его всеми силами души».

С этими словами приказа перекликаются заключительные слова монолога героя рассказа Шолохова: «И воевать научились по-настоящему, и ненавидеть, и любить. На таком оселке, как война, все чувства отлично оттачиваются. Казалось бы, любовь и ненависть нельзя поставить рядышком; знаете, как это говорится: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань», – а вот у нас они впряжены и здорово тянут! Тяжко я ненавижу фашистов за всё, что они причинили моей Родине и мне лично, и в то же время всем сердцем люблю свой народ и не хочу, чтобы ему пришлось страдать под фашистским игом… И если любовь к Родине хранится у нас в сердцах и будет храниться до тех пор, пока эти сердца бьются, то ненависть всегда мы носим на кончиках штыков».

Рассказ заставляет задуматься о многом. Подростком я работал в лесу с моим отцом на заготовке дров для предприятия – газа-то не было (собирали сушняк, одновременно очищая лес). Моего отца давно нет в живых, а тогда ему было 37 лет. Он ушёл на войну добровольцем из города Острогожска Воронежской области, и был определён политбойцом в стрелковый полк Северо-Западного фронта. Получил ранение в голову (пуля прошла на вылет) под Ленинградом в первые дни обороны города, но остался жив. Его направили в госпиталь Вологды, откуда мама перевезла его в Острогожск. Если бы она знала, что мы окажемся в оккупации…

Мы не сумели эвакуироваться, хотя нашей семье была выделена подвода – отец был членом бюро райкома партии. Его сразу же загребли по доносу (предателей всегда хватало) и посадили в местный лагерь, откуда он чудом сбежал, отлично зная местность. Скрывался в деревне до начала освобождения Острогожска. Когда ещё велись бои, не выдержал, вернулся в город, а его у самого дома перехватили мадьяры, выходящие из окружения, и заставили быть проводником. Спасли его наши «кукурузники» (ПО-2 – ночные лёгкие бомбардировщики), которых захватчики панически боялись. Пока венгры, спрятавшись под камышовые крыши хат, задрав головы, следили за нашими самолётами, отец дал дёру.

Одним словом, у него кроме везения был и опыт военного выживания. Такой же опыт был и у его друга, тёзки и одногодки Тимофея, который, попав в плен в первые дни войны, трижды бежал из фашистских концлагерей и всё неудачно. В вечерние часы после работы у костра они вспоминали своё военное прошлое, а я с мальчишеским любопытством всё впитывал. Возможно, их рассуждения впоследствии помогли мне многое понять…

– Тебе, Тимка, ещё повезло, что ты не видел ужасов плена, которые пришлось пережить мне, – говорил Тимофей моему отцу. – Почему я бегал? Да пусть лучше смерть, чем терпеть те издевательства…

Хотя «Наука ненависти» перекликается с приказами Сталина, вы не найдёте этого имени в произведении, только Народ и Родина. В этом весь Михаил Шолохов, настоящий патриот, без подхалимажа. Правдивость этого рассказа несомненна.

И очень жаль, что уже забываются не только правдивые воспоминания истинных бойцов той войны, но и такие, казалось бы, вечные произведения, как рассказ Михаила Шолохова, а вместо них появляются какие-то суррогаты о войне…

Участников Великой Отечественной вой­ны остаётся всё меньше, да их и сейчас уже мало. А документы можно трактовать по-разному… Вот почему и «Наука ненависти» Михаила Шолохова остаётся в тени, о ней не вспоминают нынешние толкователи.