Необычный школьник

Составители проделали большую работу, собрав в одной книге отрывки из мемуаров современников Гоголя. Ценность этой работы – в полноте раскрытия заявленной темы. Одни мемуаристы (к примеру, Н.В. Кукольник) дают развёрнутую картину, другие лишь вносят отдельные штрихи – но в результате у читателя складывается целостное представление о том, в каких условиях формировался характер великого писателя. В период обучения Гоголя недавно открытая гимназия переживала период брожения. Смена директоров, напряжённые отношения между профессорами, вылившиеся позднее в политический скандал, «дело о вольнодумстве». И – характеры, характеры, характеры. Рассматриваемая нами книга содержит если не ключ к пониманию истоков гоголевской сатиры, то хотя бы определённую «зацепку», намёк. Многое из увиденного в стенах гимназии позже «засветится» в произведениях Николая Васильевича. Взять хотя бы случай, возможно, послуживший отправной точкой замысла «Мёртвых душ». В письме П.И. Мартоса к П.И. Бартеневу читаем: «В Нежине, где мы воспитывались в пансионе, при Гимназии высших наук князя Безбородко, был некто К-ачь, серб; огромного роста, очень красивый, с длиннейшими усами, страшный землепроходец, – где-то купил он землю, на которой находится – сказано в купчей крепости – 650 душ; <…> Не знаю, какое присутственное место решилось совершить купчую крепость на эту землю, заложенную впоследствии К-чем за значительную сумму. Что же оказалось? Земля эта была – запущенное кладбище».

Воспоминания современников помогают узнать Николая Васильевича с неожиданной стороны. Скажем, Т.Г. Пащенко так отзывается об актёрском опыте Гоголя: «…Гоголь взялся сыграть роль дяди-старика – страшного скряги. В этой роли Гоголь практиковался более месяца, и главная задача для него состояла в том, чтобы нос сходился с подбородком… По целым часам просиживал он перед зеркалом и пригинал нос к подбородку, пока наконец не достиг желаемого… Сатирическую роль дяди-скряги сыграл он превосходно, морил публику смехом и доставил ей большое удовольствие. Все мы думали тогда, что Гоголь поступит на сцену, потому что у него был громадный сценический талант…» Гоголь-актёр – не очень представимо. Однако игра, перевоплощение – возможно, одна из тех черт характера, которые в итоге позволили Николаю Васильевичу «вживаться» в героев собственных произведений, тем самым придавая им столь узнаваемую фактурность.

Любопытно, насколько по-разному отзывались о Гоголе его однокашники. В одних воспоминаниях он – целеустремлённый, озорной, талантливый юноша. В других же – чуть ли не чудовище, изгой. С.И. Глебов: «Благодаря его неряшливости мы все брезговали подавать ему руки при встрече в классах. <…> …жизнь Николая Васильевича в школе была, в сущности, адом для него. <…> И над всем-то мы смеялись, во всём у него находили недостатки и отрицали в нём всякое дарование и стремление к образованию, к наукам». Разумеется, сказывался социальный разрыв между более и менее обеспеченными учениками гимназии. Отсюда же, по всей видимости, начинается борьба Гоголя с человеческой глупостью, пошлостью и узостью суждений. Вот они – истоки бьющей без промаха, смешной, похожей на разрывной снаряд сатиры.