Непростой характер Ижевска

Тот или иной город проще понять именно через поэзию

«В Удмуртии больше востребованы книги на русском языке», – считает Сергей Жилин.

Сергей Алексеевич Жилин родился в Ижевске в 1960 году. Окончил филологический факультет Удмуртского государственного университета. Преподавал в школе и в родном вузе, работал сторожем, редактором, журналистом. Первую книжку стихов выпустил только в 41 год. На сегодняшний день автор трёх поэтических сборников и полутора десятков книг по истории Ижевска и Удмуртии.

– Сергей Алексеевич, вы называете себя литератором широкого профиля. А можно поподробнее: что это значит? И не мешает ли эта «широкопрофильность» сосредоточиться на чём-то одном, наиболее важном?

– Наверное, уже и мешает. Просто сегодня в Удмуртии почти нет авторов, живущих на гонорары, – каждый где-то или служит, или преподаёт, или получает пенсию. «Многопрофильность» является необходимым условием для выживания литератора в современных условиях, так что, увы, это не повод для гордости. Статьи в газеты и журналы, сценарии документальных фильмов, книги на заказ, генеалогические очерки – чем только не приходится заниматься! Порой сначала надо исполнить заказ, а потом уже на заработанные деньги писать книгу, которую считаешь наиболее важной. При этом, конечно, далеко не всегда «капает» денежка, хотя я ещё застал время, когда за публикации стихов платили.

С другой стороны, это ведь мечта очень многих людей – зарабатывать на жизнь словом. Да, ты немного зарабатываешь, но ведь занимаешься тем, что умеешь, что является смыслом твоей жизни, при этом тебе ещё и платят сколько-то.

А ещё бывают встречи с читателями в библиотеке, музее, школе или вузовской аудитории. И тут, разумеется, речь об оплате никогда не идёт, часто приходится выступать бесплатно, особенно важным считаю приходить к школьникам и студентам.

– Знаю, что вы очень любите родной Ижевск и интересуетесь его историей. Расскажите, пожалуйста, о своей краеведческой работе.

– Интерес к прошлому места, где выпало жить, появился четверть века назад. У Ижевска вообще очень своеобразный и непростой характер, всё-таки кузница оружия. У нас даже Михаил Тимофеевич Калашников писал книги и был членом Союза писателей.

В полной мере характер города проявился во время антибольшевистского восстания 1918 года, когда в течение трёх месяцев рабочие обороняли Ижевск от Красной армии. Именно ижевцы и воткинцы составили в армии адмирала Колчака две наиболее боеспособные части – Ижевскую и Воткинскую дивизии. Насколько тема эта болезненна до сих пор, понял после выхода книги «От Прикамья до Приморья».

Были и другие книги по истории города, но я ведь пишу не только об Ижевске, но и об Удмуртии, большая часть которой входила в Вятскую губернию. Только в этом году вышли книга об истории села Зуры и Митрофановской церкви и научная монография «Строили село Грахово», подготовленная уже в соавторстве с В.П. и Е.В. Граховыми. А как вам название монографии «Сделки с недвижимостью в зеркале времени»? Знаете, как интересно изучать и сравнивать с сегодняшним днём!

Даже в лирике, пожалуй, я в какой-то степени остался краеведом. Как ни странно, читателям очень важно, когда они видят в стихах или прозе черты реальной жизни, которые знакомы им с детства. Это вводит их скромный мир в большую российскую историю, в которой деды и прадеды становятся действующими лицами, а собственная судьба более осмысленной.

– Вы упомянули так называемые заказные книги. Часто приходится идти на поводу у заказчика? И кто этот заказчик обычно – власть или какие-то организации?

– Ну, поскольку я уже давно специализируюсь на истории, то обычно заказчик доверяет, порой высказывая какие-то пожелания. К слову, ни за одну из этих заказных книг мне не стыдно. К примеру, радуюсь, когда в каждом школьном музее встречаю книгу «Мы шли к Победе трудною дорогой», посвящённую 60-летию Победы. Это издание заказывала Администрация Президента и Правительства Удмуртии. Были и другие заказы. Так что от власти я уж точно не бегаю и, если есть точки соприкосновения, всегда иду навстречу. Сейчас вот почти год работаю над книгой по истории полиции. Это всё работы трудные, зато надёжные – с договором, с гарантированной оплатой. А то ведь в моём опыте есть так и не вышедшие книги и вовсе без всякой оплаты.

Однако и копеечкой всё не измеришь. К примеру, небольшую книжечку об истории церкви села Кекоран мы с женой не только написали, но и сами издали к 170-летию храма. Наверное, дико было бы брать деньги, когда ты именно здесь впервые сознательно был на исповеди и у причастия. И всё-таки я по-прежнему остаюсь лириком, в чём легко убедиться не только по поэтическим сборникам или подборкам стихов, но и по любой краеведческой или заказной книге.

– В чём вам видятся особенности современного литературного процесса в Удмуртии?

– Мы стали слишком разобщены – не только в масштабах страны, но даже в пределах республики. Очень огорчает, что прерывается связь поколений в литературе – старшие плохо представляют и, соответственно, мало понимают молодёжь, а молодые, в свою очередь, порой «открывают велосипед» и зачастую строят своё творчество лишь на эпатаже. Раньше это разделение сглаживали литературные объединения, постоянные публикации в периодике и, конечно же, появление новых книг, рецензии и живое обсуждение. Сегодня даже в «Удмуртской правде» давно не выходит столь популярная рубрика, как «Литературный клуб». Остаётся четыре выпуска в год литературного журнала «Луч», где также своя специфика и авторы печатаются не только местные, что, может, и правильно.

Нынче молодому литератору проще заплатить денежку и сразу издать книжку, нежели пройти долгий путь становления. А ведь книга стихов должна не только созреть, но и быть ко времени. Уж извините, что говорю о себе, но у меня на осознание своего места и в какой-то степени права писать ушло почти десять лет. Начинал-то я с авторской песни, и вот как-то в середине восьмидесятых довелось петь в доме народного поэта Удмуртии Олега Алексеевича Поскрёбышева. Будто сейчас слышу его голос: «Серёжа, мне кажется, вам надо попробовать писать стихи». Это «попробовать» растянулось на годы. Время было удивительным, когда многие классики наши были ещё живы, доброжелательно интересовались всем новым и старались это новое поддержать.

– В процентном соотношении: кого больше – поэтов или прозаиков? И какие темы их в основном волнуют?

– Наверное, поэтов всегда бывает больше, да и в литературу многие приходят именно со стихами. Тут ведь ещё дело в том, что смолоду кажется, что это самоё простое: ручка, блокнот – и пиши о том, что у тебя на душе, а в юные годы это, как правило, любовь. Ко мне порой обращаются со своими первыми опытами, иногда и хмыкаю: «А почему стихи, а не, допустим, симфонический концерт, балет или хотя бы картина?» – «Так ведь этому учиться надо!» – «И этому надо учиться, даже при наличии таланта».

Темы лирики, наверное, ограничены: любовь, смерть, время и место, где закручивается лирический сюжет. Тем не менее даже на этом ограниченном пространстве простор для поэта немыслимый, ибо за всем стоит душа автора, а мы все разные. Вышедшая спустя пятнадцать лет после ухода из жизни книга воткинского поэта Владимира Парамонова «Переходный возраст» удивляет своей созвучностью и нашему времени, его философскому осмыслению. А ведь он был в Воткинске не только единственным членом Союза писателей СССР, но и многолетним руководителем литературного объединения – представляете, сколько литераторов он взрастил! Сборник Сергея Гулина «Четырнадцатый» (по названию года) удивил и заставил на многое в нашей жизни иначе посмотреть – не из журналистского ли прошлого автора такой накал пуб­лицистичности в книге? Да и тоненькая книжечка живущей в Камбарке Маргариты Зиминой «Поездки в прошлое» поразила своим неожиданным сочетанием лирики и публицистики. Очень радуюсь, когда встречаю в стихах типичные ижевские приметы, как, например, в сборнике Ольги Денисовой. Посмотреть на себя, свою душу, свой город сквозь призму времени, через боль, потери и обретения – это всегда дорого для меня, как для читателя. Неслучайно ведь говорят, что ту или иную эпоху проще понять именно через поэзию.

Но эти же темы я особенно ценю и в прозе. Помню, как меня удивила своим собственным видением послевоенного города лирическая повесть Анатолия Демьянова «Стихия воды», вышедшая впервые в 1986 году, ещё в те времена, когда Ижевск был Устиновым. Из моих сверстников, несомненно, хочется выделить народного писателя Удмуртии Вячеслава Ар-Серги, каждый рассказ у него читается на одном дыхании, с затаённой болью, поскольку невольно проецируешь авторские переживания на себя. Так что неслучайно Слава в своё время получил премию «Серебряный Дельвиг».

– Вы ведь пишете на русском? Переводились ли ваши стихи на удмуртский? И пробовали ли переводить, скажем, с удмуртского – на русский?

– Школа перевода в Удмуртии, к сожалению, если не утрачена совсем, то глубоко затаилась. В данном случае под школой подразумевается ещё и целая культура перевода. У меня было несколько попыток переводить, вряд ли их можно назвать удачными – тут ведь надо биться с автором под одним током, чувствовать язык, с которого переводишь. А у нас сегодня даже работа с редактором не каждому знакома – экономим на копейку, теряем на рубли.

– Если говорить об основных проблемах национальных литератур сегодня, то как бы вы их обозначили?

– В Ижевске и других городах республики, конечно, более востребованы книги на русском языке, и, значит, опять встаёт проблема перевода и книгоиздания. Это ведь было ещё на моей памяти, что в семейной библиотеке хранились книги и удмуртских писателей Игнатия Гаврилова, Трофима Архипова, Геннадия Красильникова, Семёна Самсонова и других. И это было потребностью – покупать книги удмуртских писателей, знать их творчество. Недавно стал перечитывать роман И. Гаврилова «Корни твои», очень мне было интересно посмотреть на Ижевск 1920-х годов глазами его героев.

К сожалению, книжные магазины почти не продают местную литературу, что удмуртскую, что русскую. Даже если издана интересная книга, нужно отправиться в издательство, на третьем этаже найти комнатушку, где идёт торговля, – и лишь тогда будет вам счастье. Точно так же обстоит дело и с научной литературой. Наш академический институт истории, языка и литературы в своё время выпустил тиражом 300 экземпляров шесть томов основоположника удмуртской литературы Григория Верещагина – до сих пор первый том не могу найти, спохватился поздно. Заметьте, отец Григорий дважды получал за свои труды серебряные медали Императорского Русского географического общества. А тираж книги доктора церковной истории, а в советское время и доктора исторических наук Павла Николаевича Луппова «Христианство у вотяков» и вовсе составил 100 экземпляров – две книги купил я, и обе у меня «ушли». Выходит, спрос, пусть на небольшие тиражи, есть. Дело в системе, в организации этого спроса, и тут без поддержки государства библиотекам, институтам или самим писателям ничего не сделать.

– Как автору из республики пробиться к широкому всероссийскому читателю? Ведь механизмы советского времени по книгораспространению и пропаганде национальных литератур в необходимых масштабах давно уже не действуют…

– Да, жаль, что много важного и нужного ушло – и Дни национальных литератур в столице, и подобные же литературные праздники в республиках. Я уж не говорю об обмене творческими десантами между регионами. И всё равно выход один – писать, творить, нащупывать тот нерв времени, который не даёт нам всем расслабиться и уподобиться сытому животному у полки с десятками сортов колбас и сыров. Даже если у книги найдётся лишь один читатель, она уже не напрасна.