Александр Палладин
Говоря современным языком, Сталин знал толк и в государственном PR. Блестящая демонстрация этого – военный парад 7 ноября 1941 года. Его очевидцем стал мой отец Александр Иванович Палладин (в те дни исполнял обязанности редактора журнала «За оборону»).
Из его мемуаров «Зарубки на сердце»: «В тревожный для столицы момент, когда руководство Редиздата ЦС Осоавиахима, бросив без призора все дела, в том числе и секретные, оказалось вдруг далеко от Москвы, а сотрудники Редиздата и его изданий остались без руля и ветрил, Бауманский РК КПСС назначил меня парторгом райкома по Редиздату, обязав заниматься всеми его делами.
Немецкая военная машина стояла у стен Москвы. И кто мог подумать, что в такой момент на Красной площади состоится традиционный парад в честь годовщины Октября?
В те дни меня вызывали в райком в любое время суток. Так случилось и в ночь на 7 ноября 1941 года. В тот раз по особому случаю: секретари райкома А.М. Чистяков и Царегородцев вручали пригласительные билеты на военный парад. Мой билет – за номером 328».
Служивший пропуском пригласительный билет был выдан от имени комиссара госбезопасности 3‑го ранга Николая Сидоровича Власика (с 1931 года возглавлял охрану Сталина). Видимо, в спешке моему отцу этот документ выдали, исказив нашу фамилию: вместо «Палладин» написали «Паландин». Тем не менее на парад его пропустили.
«Прямым ходом отправились на Красную площадь. На улицах сугробы, идти скользко. Темно. А трибуны уже заполнялись. Моя трибуна – правая, первая от Мавзолея.
Застыли стройные ряды войск. Площадь покрылась коркой льда. Каково будет шагать батальонам? Вот к сводному оркестру приближается военный дирижёр Василий Иванович Агапкин (в 1912 году написал марш «Прощание славянки». – Авт.), человек высокого роста, грузный. Поскользнулся. К нему поспешили ассистенты и тоже не удержались на ногах. К счастью, вскоре в воздухе закружили крупные хлопья снега, и толстый слой пуха укрыл площадь.
На трибуну Мавзолея Сталин поднялся в простой шинели, в фуражке. Было морозно, дул ветер. Микрофон едва слышно передал его слова: «Поддувает основательно…»
Ровно в восемь из ворот Спасской башни выехал С.М. Будённый, принимавший парад. В седле он сидел так, будто не был лихим кавалеристом. Что могло случиться?
Летом следующего года я побывал в командировке в Омске. В военном госпитале мне показали выздоравливающего богатыря: «Ординарец Будённого. Прошлым летом, командуя фронтом, Семён Михайлович с двумя ординарцами поскакал в соседнюю часть и наткнулся на немецкий кавалерийский разъезд. Тех было десять, закипела жестокая схватка. Трое наших порубили всех немцев. При этом один ординарец Будённого был сражён, а тому, кто находится у нас на излечении, отрубили руку. Получил ранения и командующий».
…Объехав строй войск, Семён Михайлович поднялся на трибуну Мавзолея. Председатель Государственного комитета обороны Иосиф Виссарионович Сталин обратился к Красной армии. Его речь слушала вся страна:
– Война, которую вы ведёте, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова. Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!
С Красной площади прямо на передовые позиции шли полки стрелковых дивизий, ополченцы, артиллерийский и зенитный полки, столичный флотский экипаж, кавалерийские части.
Когда проходили танки, предпоследняя боевая машина вдруг стала разворачиваться напротив Мавзолея. Развернулась – и… двинулась назад, к Историческому музею.
В чём дело? Для меня это долго оставалось загадкой, пока в 1949 году в Центральный дом литераторов не пригласили генерала Кузьму Романовича Синилова, военного коменданта Москвы. Рассказав, как готовятся и проводятся парады на Красной площади, он коснулся и того происшествия в ноябре 41‑го:
– Иосиф Виссарионович велел разобраться и строго наказать виновных. К счастью, никого наказывать не пришлось. Я опросил членов экипажа того танка, молодых ребят, только что окончивших училище. После парада им предстояло принять первый бой. Ответ держал механик-водитель: «В училище мы накрепко усвоили закон – сам погибай, но товарищей выручай. Подходим к Мавзолею, а задняя машина сигналит: на выручку. Забуксовала на льду, отстала. Я и пошёл, не раздумывая, взять товарищей на буксир». Доложил Сталину, и он поступок танкиста одобрил».
Член Союза писателей России, лауреат Премии им. Антона Дельвига за 2024 год. В 1973-1986 гг. работал собкором в Канаде, а потом в США. Печатался в «Известиях», «Неделе», «Комсомольской правде», «Советской ку...
