Носки

Анатолий Коломейский

Строкатова нельзя было назвать баловнем судьбы: на каждый праздник жена дарила ему носки. Даже на Новый год, когда в носок под ёлкой прячут подарок, подарком для Строкатова был сам носок.

Строкатов наловчился подарками протирать пыль, употреблять в качестве носового платка, использовать в качестве мешочков для хранения хозяйственной мелочи. Пяток пар он заначил, чтобы пристроить в качестве кляпа для популярного спортивного комментатора, который на пару децибелов громче озвучивал название соперника команды, за которую неистово болел Строкатов. На период эпидемии Строкатов надевал подарки в качестве медицинской маски.

– Первый раз вижу человека, который во рту носки стирает! – слышал он шёпот позади. – Интересно, каким местом он будет их штопать?

– Сейчас носки не штопают! – начиналась дискуссия. – И полиэтиленовые пакеты не стирают!

– Лично я стираю даже бумажные полотенца! – происходил обмен опытом.

Среди прочего Строкатова удручала невозможность запоминания правильного произношения во множественном числе – носок или носков. А при подарочной активности супруги число могло быть только множественным и очень множественным. Из-за боязни ошибиться он не рисковал делиться этой проблемой с приятелями, которые, не имея филологического образования, слова с количеством букв не больше двух произносили правильно.

Строкатов пробовал писать правильный вариант на руке.

– Не забуду я про носочки! – успокаивала жена, наткнувшись на грамматическую зарубку.

– Заметил, какие носки вчера были на Марочевском? – интересовалась она. – Не завидуй – будут и у тебя такие!

– Я заметил только, что на Марочевском не было брюк! – пробовал опустить на землю супругу Строкатов.

– С этими носками носят шорты! – не реагировала на посадочные огни Строкатова.

– Зимой?! – не мог примирить моду и погоду Строкатов.

– Может, он шорты с июля не снимает! – упрямо держалась стилевого направления жена. – На Карибах все так ходят круглый год!..

– То на Карибах! – пытался посеять зерно разума в интеллектуальной супружеской пустыне Строкатов.

– Будешь кочевряжиться, получишь в подарок джурабы! – делилась ближайшими презентационными планами жена.

Атеист Строкатов яростно крестился.

Текущая жена субъекта носочного изобилия была не первой. Так он упрямо искал точку, где возможно что-то подкорректировать в судьбе. Жена была третьей, а носки – всё теми же. Возникало ощущение, будто спутницы жизни получают их как переходящий приз.

С четвёртой женой Строкатов решил сыграть на опережение, подарив на Восьмое марта чулки.

– Пусть помучается с грамматикой! – радовался даритель. – Пусть свихнётся, запоминая, как правильно: чулок или чулков.

– С чулками завязываем! – продемонстрировала завязанный брам-шкотом подарок жена. – Переходим на колготки! И запомни: никакой логической связи между праздником и колготками не существует!

– А как же эротические ощущения от чул…? Ок? Ов? – запнулся на окончании Строкатов.

– Эротические ощущения зависят от твоей зарплаты! – швырнула булыжником аргумента Строкатова.

И Строкатов, вспомнив строки брачной клятвы, осознал, что только смерть может переубедить жену. А ему хотелось жить долго и счастливо. Вариант кончины в один день не рассматривался. Поэтому Строкатов безропотно потопал в магазин дамского белья, где над ним эротично похихикивали продавщицы и похабно ржал охранник…