Новый Декамерон

Как же нам карантин пересидеть? Как нам ответить на эту заразу, разлучившую нас? Боккаччо «Декамерон» написал. Пушкин – «Пир во время чумы». А мы что? Немые? Всплыл в сознании вот такой эпизод.

– Я к Яну Альбертовичу! Он велел мне через месяц прийти.

– Его нет! – почему-то занервничал охранник.

Прячется Альбертыч! Плакали мои денежки? Ну нет уж!

– Разрешите всё-таки! – я отвёл его руку и решительно прошёл.

На месте Альбертыча сидела дама.

– Вам сказано: его нет! – она рявкнула.

Что же она так нервничает? Она-то есть.

– А когда я его смогу увидеть?

– Никогда!

«Вот это да. Что за грубости тут, в нотариальной конторе? Человек был. Деньги взял… И где он?» – это я, кажется, вслух сказал.

– Что вы хотели? – гаркнула она. Во баба! Ну прям как мужик… Ян – тот даже помягче был.

– Я – оформить… наследство от мамы. Её долю квартиры. Попов.

– Так, – распахнула папку. – В вашем деле нет заявления от сестры с отказом её от своей доли наследства!

– Но ведь было, – пробормотал я.

– Ис-чезло! – сладострастно произнесла она и даже хлопнула в ладоши. – Я его изъяла как устаревшее! И не надейтесь! С коррупцией, что он тут развёл, как бы и вам не загреметь!

Сатана в юбке! И в то же время что-то неумолимо знакомое мелькало в ней. Сестра! Поставил сестру Альбертыч – а сам ускользнул!

– По нему давно тюрьма плачет! – грохнула кулаком.

Странно. Обычно сёстры на своих братьев так не прут!.. Жена? Тут вообще у меня всё поплыло в глазах. Говорят, супруги со временем становятся похожи. Но не в такой же степени! По лицу её вдруг какие-то гримасы пошли, глаза затуманились. Хоррор! Что вообще происходит сейчас на рабочем месте? И тут – ударило меня. Это же Альбертыч… бывший. Не знаю, как его теперь… Яна? Ужас! Титаническая битва полов! То она, злобная, то вдруг Альбертыч появился.

– Как ты мне надоел! – произнёс явственно. И исчез.

Это меня достало вдруг. Пола меняют тут (или правильно – полы?) без отрыва от производства… но в ущерб ему!

И у меня вопрос: не скрылся ли он вместе с моей долей квартиры? И второй вопрос: сумел ли он завещать её Яне, в тот момент ещё не существующей? Не сомневаюсь – сумел. Для этого они тут и сидят. Незнание законов не освобождает от ответственности! Но знание их, видимо, освобождает.

– Совесть его замучила! – охранник вздохнул. – Жить с коррупцией больше не мог, тогда, когда весь мир с нею борется! И решил… обрубить!

– Что – обрубить?

– Хотел даже самоубийством покончить…

– Своеобразная форма самоубийства...

– Прекратить! – гаркнула она.

Потом вдруг мелькнул Альбертыч. Лихо подмигнул.

– Да ну её, эту борьбу с коррупцией! – сказал я охраннику. – Всё равно – всё в их руках.

– А вот тут вы не правы! – мягко поправил он. – Медленно, порой мучительно, но процесс идёт!

Борьба с коррупцией. Равноправие полов. Такой нынче диапазон. Политкорректность. Возрастные ограничения. Строгие рамки. Не Средневековье, чай! Не дай бог, напишешь как Боккаччо – закатают в целлофан, поставят 65+. Ну и что?! Как Боккаччо, мы, наверное, не напишем, но что-то такое мы должны написать, чтобы поднять у читателей дух. И всё остальное.