Нуар. Что и требовалось показать

В 1957-м будущий классик французской «новой волны» Луи Малль снял одноимённую, но упрощённую версию романа «Лифт на эшафот». Если вы не читали роман и не видели картину Малля 50-летней давности, то смотреться «Уик-энд» будет на одном дыхании. Если же вы знакомы с означенными работами, то не избежать вам процесса сравнений. В органичном сплетении сюжетных коллизий, разработанных обоими предшественниками, Говорухин фактически предлагает зрителю третий, наиболее острый и упругий вариант этой великолепно запутанной истории. За счёт грамотного синтеза драматургических ходов и умения создавать безупречное изображение его интерпретация оказалась в хорошем смысле слова современной, т.е. непосредственно относящейся к современному киноискусству со всей его зависимостью от избалованной зрелищами публики. Сейчас в нашем кино так снимают единицы.

«Уик-энд» – это классический детектив, виртуозно сделанный в хичкоковском стиле: люди попадают в ловушку обстоятельств, подозреваются в преступлении, которое они либо совершили, либо нет, но они вынуждены доказывать свою невиновность. Весь фильм зритель испытывает состояние саспенса, того напряжения, ради которого, собственно, и любим мы этот жанр.

Все элементы фильма подчинены общей эстетической концепции. Все персонажи искренне привязаны к буржуазным ценностям и – как логическое следствие – не могут оставаться в рамках морали, что по-своему в конце концов «ударяет» по каждому из них. В стиле «нуар» главное – создать и удержать атмосферу, очень особенную, сложно и тщательно организованную светом и тенью, ракурсами, сопоставлением передних и задних, крупных и общих планов, ненавязчивостью, но точностью каждой детали, уравновешенностью продуманных диссонансов (изобразительных и драматургических), тонким элегантным юмором, многоуровневыми контрастами в монтажных переходах, стройной графикой чёрно-белого изображения – где-то конструктивистского, где-то романтического… Снимал картину выдающийся русский кинооператор Юрий Клименко – человек редкой образованности и художественного вкуса, скромнейший интеллигент и великий труженик. Его «картинка» всегда не просто кинематографична, но непременно изысканна. Особенно, если к тому были созданы необходимые условия – достойный художественного воплощения драматургический материал и грамотный, умный, высокопрофессиональный режиссёр, разбирающийся в искусстве, с богатым опытом и развитым эстетическим чувством. Как в случае с Говорухиным. В результате такого сотрудничества появляются кинокартины безупречной целостности, которые в современном российском кино, к сожалению, крайне редки.

Каждый персонаж этой запутанной в лучших традициях жанра истории не является однозначным – все имеют «двойное дно», оказываются в финале вовсе не теми, кем показались нам вначале. Эти перевёртыши всегда интересно играть, и любой актёр будет счастлив поучаствовать в таком действе, поскольку необходимо подать обе (или даже три!) ипостаси одного персонажа убедительно и достоверно – не легковесная демонстрация приёмов, заученных на уроках «актёрского мастерства», а серьёзнейший экзамен на профпригодность. В фильме сыграли Максим Матвеев, Виктор Сухоруков, Екатерина Гусева, Виктор Сергачёв, Юлия Пересильд, Александр Домогаров, Вячеслав Чепурченко… Говорухин в работе с актёрами всегда преподносит зрителям сюрпризы. Ломая стереотипы как в привычном диапазоне самого актёра с намозоленными шаблонами, так и в восприятии его зрителем, мастер открывает новые грани, казалось бы, давно понятых исполнителей…

Виктор Иванович Сухоруков играет следователя Виктора Ивановича (непринуждённая шутка режиссёра и артиста), распутывающего преступления с нелогичными уликами, когда все концы не сходятся. В этом образе узнаётся этакий скользкий гипнотизёр Порфирий Петрович, который также в раскрытии дела рассчитывал лишь на чистосердечное признание подследственного, поскольку сам доказать ничего не мог. Рефлексия по Достоевскому здесь неслучайна: она изначально присутствует в романе Калефа. Но Говорухин делает отсылку и к картине Льва Кулиджанова, где «перевёртыша» П.П. замечательно сыграл Иннокентий Смоктуновский. Стиль «нуар» – дань Говорухина кинематографу, но весь фильм – дань Достоевскому и великой русской культуре с её остовом нравственного долга. Тотальное падение нравов, ведущее общество к бесконечной череде преступлений – не о том ли книги классика, не о том ли он предупреждал нас? Будет ли за них покаяние, но не страхом подталкиваемое, а искренне осознанное, совестью измученной обретённое? Раскольников становится героем только после покаяния…