Константин Щербаков
Есть что, но не на что.
Есть на что, но нечего.
Что лучше?
Философический вопрос века ушедшего и века наставшего.
Маркса на нас нет. Он бы сообразил.
* * *
Проходимец – это, наверное, от слова «проходить». Получается, что это персонаж, которому дано пройти там, где на дверной табличке написано: «Прохода нет».
Что бы мы делали без проходимцев?
* * *
По телевизору показывают виллы проворовавшихся чиновников, официальным заработкам хозяев никак не соответствующие. Несоответствия десятилетиями никто не замечал, правоохранительные органы в том числе. Что же было нужно, чтобы вдруг заметили? Причина прозрения?
* * *
Замок на двери сломался, пригласили слесаря. Беглый осмотр. Далее:
– Значит, так. По квитанции – пятнадцать тысяч (цифры условные), без квитанции – десять. Можно и за пять, но тогда месяца через два, скорее всего, опять сломается.
Выбрали средний вариант. Замок работает.
Хорошо иметь дело с мастером на все руки. Когда правая рука знает, что делает левая.
* * *
В чём мастерство чиновника, отвечающего на письма трудящихся? В том, чтобы составить единый стандартный ответ, годный на все случаи жизни, в котором как бы есть смысл, а на самом деле нет никакого смысла. Придраться не к чему, а в сущности – послали со свистом.
Есть в конторе такое золотое перо – можно существовать спокойно.
* * *
Старый чиновник делится опытом.
– Знаешь, почему я спокойно дожил до хорошей пенсии? Потому что я всю жизнь ничего не делал.
– И никто этого не замечал?
– Нет. Заметили бы, если бы мне пришла в голову мысль делом заняться. Но тогда под угрозой была бы хорошая пенсия.
* * *
Прочитал в газете, что в зоопарке котам (особой породы) на день полагается четыреста граммов мяса, и норма эта неукоснительно выполняется. Хорошо, что проблему решили. А то помните, как со слонами было: «Съесть-то он съесть, да кто же ему дасть».
Впрочем, решена ли проблема со слонами, я не знаю.
Ну, хоть с котами. Особой породы.
* * *
Один кот другому:
– Четыреста граммов… Я столько не съем (кстати, я тоже. – К.Щ.).
– И я не съем. Со слонами поделимся?
– Поделимся. Можно ведь – по-хорошему.
Можно – если коты особой породы.
* * *
Дрессировщик кошек и укротительница тигров беседуют.
Дрессировщик. Совсем моя Машка от рук отбилась. Орёт благим матом. Царапается.
Укротительница. А моя Машка – ласковая. Руки мне лижет.
Был такой разговор? Не знаю. Неудивительно, если был. Смещения нынче возможны всяческие. Вон что с погодой делается. С людьми. А кошки и тигры что, бесчувственные?
* * *
А тут недавно лось забрёл в здание московской администрации. Медведи по улицам шляются, в окна стучатся.
Кажется, звери хотят нас о чём-то предупредить.
* * *
Когда моему племяннику Максиму исполнилось четыре года, его впервые повели в зоопарк. Львы и пантеры на него особого впечатления не произвели, а где-то уже на выходе он вдруг остановился возле лужи (недавно прошёл дождь) и, показывая на неё пальцем, начал задумчиво повторять:
– Чивяк… Чивяк… (букву «Р» он ещё не выговаривал).
И оттащить Максима от лужи, где он обнаружил это крохотное существо, не было никакой возможности.
Видимо, глубинная детская интуиция выражала протест против навязывания заведомо бесспорных природных авторитетов, настаивала на праве разбираться самостоятельно, где царь зверей, а где ихний Акакий Акакиевич Башмачкин. И кому нужнее внимание и сочувствие.
Чтоб не получилось, как в шоу-бизнесе. Назначили сгоряча примадонн, королей, суперзвёзд, а потом не знали, что с ними делать.
* * *
Я вообще симпатизирую хищникам. В крайнем случае рассердится, что-нибудь откусит. Но откусит по-честному, а не путём интриг и подсиживаний, терпеть которые уже мочи нету.
Держать дома львов, однако, не надо. Лучше выйдите погулять после дождика и, обнаружив в ближайшей луже червяка, понаблюдайте за ним минуты две-три. Кругом – неосторожные прохожие, велосипедисты, машины, а он ползёт и ползёт, и ему хоть бы что. Задавят – так задавят, жизнь – она и есть жизнь, не он первый.
Вернётесь домой – и очередную таблетку от депрессии глотать необходимости нету.
* * *
Вдруг в памяти – телевизионный кадр. Знаменитый польский писатель-фантаст Станислав Лем снимает с плеча что-то едва заметное, держит на пальце, разглядывает и произносит: «Робачек» (по-польски робачек – червячок. – К.Щ.) Ласково так произносит, хотя какое ему дело до этого червяка.
* * *
«Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок», наверное, самые смешные романы советской эпохи. Первый – о гримасах уходящего мира, второй – о гримасах агрессивно наступающего. Оба романа завершаются трагически: ни в том, ни в другом мире Остапу Бендеру места нет.
Ильфа и Петрова много экранизировали, были хорошие фильмы, были похуже. Но никто ещё, пожалуй, не попытался ответить на вопрос: а почему Остап Бендер такой неуживчивый?
* * *
Худо писателю, если единомышленники загоняют его в обойму. Потом ведь и не выберешься.
* * *
Я любил своих старших товарищей – Аркадия Анастасьева, Александра Караганова, Михаила Кузнецова. Они были, безусловно, партийными критиками, в разное время занимали соответствующие должности, ни о какой оппозиционности, разумеется, речи быть не могло. Но в основе того, что они говорили и делали, неизменно присутствовала личная порядочность. Как-то это у них получалось, сходилось – свободно и органично. Избави бог, не хочу сказать, что позже подобных сочетаний не возникало, но как-то всё было сложнее, многомернее, что ли.
Всегда ли хороша многомерность?
Как говорил профессор Преображенский из «Собачьего сердца»: «Закуска должна быть горячей».
Никакой другой она быть не должна.
* * *
Ион Друцэ, Эмиль Лотяну долгое время органично вписывались в российское художественное пространство. Сейчас их книг, спектаклей, фильмов в этом пространстве нет. Когда отношения между нашими странами вновь станут приобретать человеческий характер, внеполитическое творчество молдавских классиков станет надёжной основой для разумных политических решений. Только когда же это случится?
* * *
«Река может изменить русло, может уйти вглубь, может замелеть или разлиться, но исчезнуть совсем она не может, потому что вода, и воздух, и солнце – это же наша святая святых!»
Ион Друцэ. «Святая святых»
* * *
А ещё вспомнились слова моего друга Рустама Ибрагимбекова, обращённые к кинематографистам бывшего СССР: «Мы должны быть свободны, но едины. Едины, но свободны».
* * *
Сталинизм, оттепель, застой, перестройка, лихие 90‑е… И остались ещё соотечественники, которые успели всё это хлебнуть. От и до. По полной программе.
Ну и что, собственно?
А ничего.
Разве что двести пятьдесят за раз уже не получается, а сто пятьдесят пока можно.
Крепок наш человек.
А отчего-то – обидно. Звери этого не поймут – это наше.
* * *
Если вы думаете, что вы писатель, перечитайте Булгакова. Это освободит вас от иллюзий.
* * *
Я знал людей, которые, забравшись достаточно высоко по карьерной лестнице, оказывались тем не менее пешками в игре обстоятельств, чужой игре.
Но ещё я знал Георгия Куницына, Лена Карпинского, Алексея Аджубея, чьи карьеры были жестоко поломаны.
Что у них общего?
Они не жаловались. Они с достоинством принимали судьбу, как она есть, и потому оставались её хозяевами.
* * *
Два видения одной общественно-политической ситуации.
Широко известное видение – дипломатическое. Если вы не за столом, то, значит, вы в меню.
Не менее широко известное видение – народно-анекдотическое. Лев пригласил Зайца и объявил, что Заяц предназначен на завтра в обеденное меню, а Заяц послал Льва на три буквы, и в меню пришлось вносить изменения.
Нельзя не заметить, что народно-анекдотическое видение оптимистичнее, а толика оптимизма лишней никогда не бывает.
* * *
Медведи, лоси, коты, слоны, зайцы. О чём они говорят?
* * *
Люди, львы, орлы и куропатки…