Анатолий Квашин
К.П. Кусмауль. Запад против Москвы. От Ивана Великого до Ивана Грозного.
– М.: АСТ, КПД, 2025. – («Исторический контекст»). – 2000 экз.
Так уж сложилось, что мы больше знаем о западной культуре и истории и (что хуже) больше увлечены ими, нежели своими. Особенно это касается, пожалуй, Средних веков и эпохи Возрождения. У каждого из нас есть «джентльменский набор» представлений о том, что происходило в те времена в Западной Европе, пусть весьма и весьма схематичных, почерпнутых отчасти из книг и сериалов.
…Король Артур, рыцари, прекрасные дамы, трубадуры, инквизиция, крестоносцы, Ричард Львиное Сердце, Робин Гуд, Йорки и Ланкастеры, Тюдоры, Стюарты и далее – мушкетёры, кардинал Ришелье, герцог Бэкингем, пираты и каперы – можно продолжать почти бесконечно. Будут добавляться имена художников, писателей, влиятельных кланов типа Борджиа или Медичи (хотя бы благодаря сериалам). Мы зачитывались западными романтиками вроде Вальтера Скотта, Александра Дюма, Рафаэля Сабатини, etc. Мы чётко знаем: в Европе рыцари активно сражались на турнирах, Розы воевали, крестоносцы покоряли Иерусалим, ведьм и учёных жгли на кострах, пираты и торговцы бороздили моря, создавались великие произведения, плелись придворные интриги…
А что в это время у нас? Что среднестатистический россиянин может вот так навскидку вспомнить? Крещение Руси, татаро-монгольское иго, Ледовое побоище (минуя Невскую битву), потом сразу хорошо если Куликовская битва, Иван Грозный – «ты чьих будешь?» – Лжедмитрии оба-два и Иван Сусанин (как он поляков-то!). Да и дальше – как-то сразу «окно в Европу», затем – вечно «шальная» императрица, убили Пушкина и – вдруг – Ленин-гриб. Потом жахнула «Аврора», сто лет репрессий с перерывом на Великую Отечественную («можем повторить!»), развал СССР и «лихие 90‑е». Всё. Пунктирно. Трафаретно. Восьмибитная картинка вместо кустодиевской «Масленицы» или «Утра стрелецкой казни» Сурикова.
Именно поэтому я всегда каждый раз радуюсь, когда попадается нечто такое, что в доступной массам форме приподнимает завесу тайны над богатейшей русской историей и некоторыми её подробностями. Когда вместо однообразных бородатых мужей на русском троне, о которых мы слышали краем уха на уроках истории (если они вообще проводились в должном объёме), встают мудрые, дальновидные, справедливые и не очень, разные, но главное – живые политики, стратеги, воины, дипломаты, которые, конечно же, существовали не в вакууме и были окружены не менее потрясающими фигурами героев, предателей, авантюристов, философов, дипломатов, купцов, и все они не отсиживались где-то на заднем дворе истории, а были вовлечены в тайные заговоры, международную торговлю, открытие и освоение окружающего мира и прочие глобальные процессы борьбы цивилизаций.
Именно такова книга Константина Кусмауля «Запад против Москвы». Погрузившись в неё, я долго не мог вырваться из потока событий, происходивших в Московской Руси XV–XVI вв. Дворцовые интриги, заговоры еретиков, международные союзы, особенности технологического развития, торговля и борьба за ресурсы. Я не историк, мне сложно судить об исторической точности изложенного, но в любом случае могу сказать одно: сейчас нам нужны такие книги. Ибо они прекрасно объясняют малоподготовленному читателю, откуда растут ноги у сегодняшнего положения дел.
Русофобия, царящая на Западе, уходит корнями в глубь веков и вызвана именно российской самостью, нежеланием вступать в унию, присоединяться к каким-то союзам на вторых ролях. Ключевым моментом тут, конечно, является религия. Ни для кого из интересующихся историей нашего Отечества не секрет, что, пожалуй, со времён Ярослава Мудрого Рим пытался затянуть русских в болото унии. Кто поддавался – проигрывал (как, например, в итоге проиграло Великое княжество Литовское и Русское, принявшее католичество для своих элит. Но народ – русский народ не предал веру дедов и предпочёл Москву). Правда, как открывает нам автор, тогда ещё московский князь Иван III прошёл будто бы по лезвию: «Сам Иван III в последние годы жизни будет истово каяться в том, что потворствовал еретикам-заговорщикам и чуть было не привёл страну под руку католического Запада».
Но не верой единой. Как известно, за ширмой любой религиозной, идеологической, национально-освободительной борьбы лежит борьба за власть, ресурсы и их распределение. Проще говоря, влияние, торговые интересы, борьба за ресурсы и логистику – всё то же самое, что и сегодня. Даже вечные польские и литовские санкции (с той лишь разницей, что тогда польский король мог задержать посла самого папы, а Литва могла перекрыть путь немецким и британским купцам). И правители Русского государства решали примерно те же проблемы, балансируя между разными мировыми полюсами.
«В тот год Плеттенберг был ещё абсолютно уверен, что слабая Московия, находящаяся в тисках европейских санкций, без артиллерии, пороха и серебра неизбежно потерпит поражение в войне со Швецией и больше никогда не сунется на Балтику».
Очень, кстати, интересно читать о временах, когда Россия была зависима от европейских ресурсов, а не наоборот. В общем, эта книга – кладезь идей и сюжетов для беллетристов, сценаристов и авторов всех мастей. Если грамотно её прочитать (конечно, позже углубившись в другие исторические труды), можно создать достаточно качественного «контента» для широких масс и «подвинуть» в сознании русского читателя/зрителя Тюдоров и Стюартов, Ланкастеров и Йорков, Борджиа и Медичи и заполнить его Рюриковичами и Гедиминовичами, Строгановыми, Курицыными, Глинскими, Пушкиными и Шуйскими…
За что ещё я лично благодарен автору – книга открыла для меня Ивана Грозного с ещё нескольких весьма привлекательных сторон. Это притом, что фигура Ивана Васильевича куда более популярна в литературе и кинематографе, чем фигуры его отца и деда. Мы привыкли видеть либо строгим, но справедливым самодержцем (как, например, у Лермонтова), либо полусумасшедшим тираном-параноиком, иногда даже набожным до безумия, граничащего с юродством (как у Алексея Иванова и в фильме «Царь», чрезвычайно далеко ушедшего от первоначального ивановского сценария). Кусмауль же изображает русского царя действительно лидером мирового уровня, способным на нетривиальные решения (вроде найма «пиратов» для «наказания» британских торговцев) и стойко принимающим серьёзные геополитические вызовы: «Англия была не единственной страной, с которой Грозный решил подписать подобный договор. Шведский король Эрик IV также принял московских дипломатов. Московский царь вёл очень многогранную политику и пытался выстроить многополярный мир. Ивана Грозного не смущало, что в этот момент он вёл и активный торговый диалог с Габсбургами. Елизавета I и шведский правитель Эрик IV – злейшие соперники Священной Римской империи. Но международный нарратив – явление сложное, его участникам важно играть на противоречиях между друг другом. И Грозный играл».
Язык книги вообще достаточно простой, понятный и доступный читателю вплоть до абсолютно современных выражений типа «бизнес-проект», «откат» и «параллельный импорт». На страницах книги нам попадаются балтийский «торговый хаб», британская «контрразведка», даже «специальная военная операция» – всё то же самое, что сегодня.
Однако при всех своих практических достоинствах книга не лишена и недостатков, мимо которых я просто не могу пройти. Главный из них – чрезмерно частое употребление термина «Московия» вместо «Русское государство», «Московская Русь» или «Московское княжество». Да, можно ссылаться на то, что так Русь именовалась на Западе, но это лишь повод изредка, впроброс, использовать это слово, когда речь идёт, скажем, о планах папы или очередного западного шпиона. Но ведь «Московия» никогда не была самоназванием Руси. И именно в период от одного Ивана (Великого) до второго (Грозного) Московское княжество становится наконец Россией, Русью, глобальным игроком с имперскими притязаниями. И если Иван Великий – первый государь всея Руси, а Иван Грозный – первый царь всея Руси, венчавшийся по полному византийскому обряду, то о какой Московии может идти речь? Давайте не будем уподобляться тем, кто находит на польских картах XVI века какую-то «независимую» украйну. Нам и так за чисто хронологическое понятие «Киевская Русь» много приходится терпеть. Так что никакой «Московии» в условиях информационной войны! – недопустимо, я считаю.
Далее речь пойдёт, скорее, о корректорской работе. Даже после проведённой (я уверен) большой работы в книге остались «тёмные» места. Например, когда одни и те же события происходят то в начале XVI, то в начале XV века. Или что при смешивании селитры и азотной кислоты при нагревании получается снова азотная кислота (ну, тут скорее к химикам вопрос, да). Но особенно приятно мне было узнать, что Медичи были главными «квасными монополистами» (возможно, всё же квасцовыми, кто знает). Попадаются, конечно, и просто грамматические ошибки типа «обеими противниками» и – снова словно вражеские мины – частого «на Москве» (вместо «в Москве»), что я бы во втором издании исправил обязательно. Играть словами будем в другом месте.
Впрочем, все эти недочёты нисколько не умаляют достоинств данной книги. Такие издания нужны и важны для нашей литературы, для нашей культуры, для нашей страны. Мы все (я надеюсь, автор и редакция «КПД» простят мне это обобщение) ещё только в начале большого и сложного пути. «Ино ещё побредем».