Образы февраля

Чем поразил и порадовал слушателей Бехзод Абдураимов на первом сольном концерте в Москве? Музыкальностью! Парадокс, но очень многие хорошо подготовленные технически пианисты этим качеством не обладают. И консерватория, вероятно, тут бессильна. У узбекского пианиста удивительный по объёмности и глубине звук. Педагоги талантливого музыканта Тамара Попович и Станислав Юденич проницательно поддерживали и развивали интерес к природе звука. Добились своего – «звучит» он замечательно, это тот случай, когда давно известное произведение воспринимаешь по-новому, обнаруживая массу неизвестных и не замечаемых ранее деталей и нюансов. Похоже на детский альбом для раскрашивания: сюжет известен, но безлик, нужны краски. Многие музыканты вполне обходятся без них, дескать, раскрашивайте сами, собственным воображением. А у Бехзода даже такое «замученное» произведение, как Соната си минор Листа, насыщено красками, неожиданными и поразительно яркими. Живописнейшая соната! Хотелось бы чаще слышать пианиста именно в этом возрасте – он обещает много приятных неожиданностей.

Москву навестил сэр Андраш Шифф. Всегда значительное событие. Правда, на этот раз знаменитый венгерский пианист удивил программой – исполнялось несуществующее произведение, «написанное» по его замыслу Моцартом, Бетховеном, Мендельсоном, Брамсом, Шуманом и, конечно же, Бахом. Исполнялось без всяких объявлений, без перерывов. Такой необычный монолог. В два вечера. А может быть, и диалог с известнейшими композиторами в пору собственной исполнительской зрелости. Очень удачный монолог! Эффект потрясающий. Это о нём, сказанное, правда, по другому поводу, замечание самого умного человека в современной Германии Рюдигера Сафрански: «Умеет играть на всей клавиатуре мыслительных способностей, фантазии и силы воображения». В очень благородной, спокойной, почти «домашней» манере. Камерность предполагалась, как я понимаю, замыслом и была совершенно оправданной. Неповторимый вечер! В монологе я бы всё же отметил две доминанты: Английская сюита Баха № 6 ре минор и Соната Бетховена № 26 «Прощальная». Давние привязанности пианиста. Как приятно, оказывается, слушать личностно выстроенную программу и думать над этой загадкой Шиффа!

Исполнилось сто лет замечательной пианистке и педагогу Людмиле Александровне Сосиной. Конечно же, её друзья и почитатели Александр Скрябин, Анна Николаева и Александр Маршак не могли не откликнуться на эту дату. Вечер в Тургеневской библиотеке получился тёплым и неформальным. Людмила Александровна из Одессы, там окончила консерваторию у Берты Рейнгбальд, а в аспирантуру поступила в Московскую консерваторию к Александру Борисовичу Гольденвейзеру. Всю жизнь дружила с Елизаветой Гилельс. На вечере дочь Е. Гилельс профессор Московской консерватории пианистка Нина Коган познакомила присутствующих с магнитофонной записью беседы с Сосиной. Её спрашивают, правда ли, что в одесской гимназии, где она училась одновременно с Эмилем Гилельсом, тот оказывал ей знаки внимания. «Да, – отвечает Людмила Александровна, – но я ему честно сказала – рыжих не люблю!» Вообще честность, преданность музыке были определяющими в её жизни. Два композитора пользовались её особенной привязанностью – Шопен и Бетховен. Хотя исполнительский репертуар был весьма обширным. Людмила Александровна, по воспоминаниям, была человеком скромным, необыкновенного трудолюбия, внимания властей не искала, потому не удостоена наград и званий. Её интересовала только музыка! Пианист Борис Блох заметил, что общение с Сосиной всегда было нетривиальным, поучительным и очень интересным. А потом Людмила Александровна играла Шопена с телевизионного экрана. Музыканты, слава богу, умеют помнить, что замечательно! ¢