Валерий Перхавко, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник ИРИ РАН
200 лет назад, на рассвете 25 июля 1826 года, на виселице, наспех установленной на валу кронверка Петропавловской крепости, оборвалась жизнь пятерых осуждённых декабристов ‒ Михаила Бестужева-Рюмина, Петра Каховского, Сергея Муравьёва-Апостола, Павла Пестеля, Кондратия Рылеева. То были сравнительно молодые люди в возрасте от 25 лет (подпоручик Полтавского пехотного полка Бестужев-Рюмин) до 33 лет (командир Вятского полка, глава Южного общества декабристов полковник Пестель), представлявшие цвет дворянской интеллигенции России.
Точно не известно, где же появился на свет 18 сентября 1795 года один из пяти казнённых ‒ декабрист-поэт Кондратий Фёдорович Рылеев, происходивший из семьи разорившегося помещика, отставного подполковника. Детство его прошло в семейном имении Батово под Гатчиной. Фёдор Андреевич Рылеев отвратительно относился и к жене, и к сыну, от которых даже уехал в Киев. Кондратий был привязан с детских лет только к матери Анастасии Матвеевне, происходившей из остзейского дворянского рода Эссенов.
Во время пребывания с юных шести лет в Первом кадетском корпусе Кондратия не раз сажали за разные проделки в карцер. С детства он отличался строптивым характером. Но особенно всю недолгую жизнь не терпел несправедливостей. 18-летнего прапорщика Рылеева в феврале 1814 года направили в Германию в действующую армию во время её Заграничного похода. Однако в военных действиях ему так и не довелось поучаствовать. Вернувшись в 1815 году из Франции в Россию, подпоручик Рылеев тяготился военной службой в 11-й конно-артиллерийской роте, расквартированной в Острогожском уезде Воронежской губернии. И в конце 1818 года подал прошение об отставке, а после женитьбы на дочери местного помещика Наталье Михайловне Тевяшевой переехал в 1820 году в Петербург, где служил заседателем Петербургской уголовной палаты.
Первые поэтические опыты Рылеева относятся к 1813‒1814 годам. В связи с кончиной фельдмаршала Михаила Кутузова он написал в апреле 1813 года стихотворение «Любовь к Отчизне». В следующем году, перед взятием Парижа, из-под его пера появились строки:
Смотрите: нет врагов кичливых,
Пришедших россов покорять…
Рылеев приобрёл широкую известность как поэт после выхода в свет в начале 1821 года знаменитой сатирической оды «К временщику», направленной против всесильного генерала Аракчеева. Вот её начальные строки:
Надменный временщик, и подлый, и коварный,
Монарха хитрый льстец и друг неблагодарный,
Неистовый тиран родной страны своей,
Взнесённый в важный сан пронырствами злодей!
Ты на меня взирать с презрением дерзаешь
И в грозном взоре мне свой ярый гнев являешь!
Твоим вниманием не дорожу, подлец;
Из уст твоих хвала ‒ достойных хвал венец!
Согласно одной из версий, эта ода не могла быть написана и опубликована Рылеевым в журнале «Невский зритель» без покровительства и даже подстрекательства со стороны министра духовных дел и народного просвещения Александра Голицына, соперничавшего с Аракчеевым. Но никто не мог заранее и точно предугадать, что же последует после публикации такого обличительного произведения. А закончиться всё могло весьма плачевно для начинающего поэта, проявившего несомненное гражданское мужество и ставшего с 1821 года членом Общества любителей российской словесности. Он вошёл также в петербургскую масонскую ложу «К пламенеющей звезде».
Вершиной творчества поэта-романтика Рылеева в области прошлого России станут «Думы» 1821‒1823 годов, которые ему так и не удалось завершить. Круг его исторических персонажей достаточно широк и разнообразен: от Вещего Олега, легендарного Вадима, Игоря Рюриковича, княгини Ольги, воителя Святослава, Владимира Святославича ‒ до Марфы Посадницы, Ермака, Бориса Годунова, Петра Великого и Державина. В «Думах» не раз упоминаются старинные курганы: «Ольга при могиле Игоря» («Лишь Игорев синел курган, / Как грозная громада»; «То Ольга с Святославом шли / И стали при кургане»); Мстислав Удалый («И новый Голиаф упал! / Упал ‒ и стал курган горою…»); «Владимир Святый» («Вокруг зелёного кургана /Толпами шумными на теремном дворе /Народ кипел у истукана, / Сиявшего, как луч, и в злате и в сребре!..»). В письме к Пушкину, который критически отозвался о «Думах», он ставил поэтическое вдохновение выше искусства.
Стоит напомнить и об издании Рылеевым вместе с Александром Бестужевым в 1822–1825 годах альманаха «Полярная звезда». Три его вышедшие книжки карманного формата пользовались огромным читательским спросом. Ещё бы, ведь в них печатали свои произведения и А. Пушкин, и А. Грибоедов, и Е. Баратынский, и В. Жуковский, и И. Крылов, и сами издатели! Перу Бестужева и Рылеева принадлежат также написанные совместно агитационно-обличительные песни острого социального характера.
Рылеев в 1823 году примкнул к Северному обществу, а в следующем году стал правителем канцелярии акционерной Российско-американской компании (РАК), в доме которой и проживал на момент восстания. На формирование мировоззрения декабристов огромное влияние оказали Отечественная война 1812 года и Заграничные походы Русской армии. Идеалом политической системы для Рылеева были США. Ему принадлежали даже 10 акций РАК (20 её акций имел сам Александр I). Во время следствия республиканец по убеждению Рылеев проявил благородство, брал всю вину за содеянное на себя, выгораживал товарищей.
Для ареста поэта-революционера, возглавившего Северное общество декабристов и принадлежавшего к его наиболее радикальному, республиканскому крылу, в ночь с 14 на 15 декабря 1825 года на его квартиру была направлена целая команда, состоявшая из шести военнослужащих Семёновского полка во главе с флигель-адьютантом полковником Николаем Дурново. Вскоре Николай I сообщил брату Константину Павловичу: «В это мгновение ко мне привели Рылеева. Это ‒ поимка из наиболее важных».
Узнав, что в «офицерской» камере сидит князь Евгений Оболенский, 21 января 1826 года, в День святого Евгения, Рылеев передал тому клочок бумаги с поздравлением:
Прими, прими, святый Евгений,
Дань благодарную певца,
И слово пламенных хвалений,
И слёзы, катящи с лица.
Отныне день твой до могилы
Пребудет свят душе моей:
В сей день твой соимянник милый
Освобождён был от цепей.
Находясь в заключении в Алексеевском равелине, Рылеев нацарапал на оловянной миске своё последнее короткое стихотворение:
Тюрьма мне в честь, не в укоризну,
За дело правое я в ней,
И мне ль стыдиться сих цепей,
Когда ношу их за Отчизну!
Он, как и другие декабристы, считал себя (и по праву) патриотом России. Ибо желал для неё лучшей доли: Конституции, республиканского устройства, свободы, равенства, освобождения крестьян от крепостной неволи, ликвидации военных поселений. Кондратий Рылеев попросил жену передать ему в камеру одиннадцать томов «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина, ставшие его последним чтением перед осуждением и казнью.
Рылеев, как вспоминал дипломат, сенатор Павел Дивов, выслушал суровый приговор Верховного уголовного суда «спокойно, без малейшего признака смущения на лице». Поэт, не будучи ни военнослужащим, ни государственным чиновником, не нарушал присягу и, безусловно, не должен был понести такое жестокое наказание. С ним, как и с другими декабристами, приговорёнными к смертной казни, общался священник Пётр Николаевич Мысловский, протоиерей Казанского собора столицы. Перед казнью поэт-революционер также держался стойко и, по словам Петра Вяземского, с возвышенной спокойствием написал жене Наталье Михайловне: «Бог и государь решили участь мою; я должен умереть и умереть смертию позорною… Я просил нашего священника посещать тебя. Слушай советов его и поручи ему молиться о душе моей. Отдай ему одну из золотых табакерок в знак признательности моей, или лучше сказать на память, потому что возблагодарить его может только один бог за то благодеяние, которое он оказал мне своими беседами».
Когда Мысловский в последний раз обратился к Рылееву со словами утешения, тот, взяв его руку и положив её на сердце, сказал: «Слышишь, отец, оно не бьётся сильнее прежнего». И встретил свой последний земной час в белом балахоне с привязанным кожаным нагрудником, на котором белой краской на чёрном фоне было написано «Преступник Кондрат Рылеев», и мужественным хладнокровием. Даже тогда, когда палаческая верёвка оборвалась под тяжестью тела и кандалов, окровавленный, он бросал гневные слова присутствовавшим при казни генералам Александру Бенкендорфу и Павлу Голенищеву-Кутузову, фактическому цареубийце, участвовавшему в заговоре против Павла I.
15 июля 1825 года царь повелел провести на Сенатской площади «очистительное молебствие». В этот же день Мысловский, облачившись в чёрную рясу, с риском для себя в Казанском соборе отслужил панихиду по пяти казнённым декабристам. Как писал декабрист Якушкин, в храме тогда громко произносились имена усопших Кондратия, Михаила, Павла, Петра и Сергея.
Пройдёт ещё несколько десятилетий, и Александр Герцен поместит профили казнённых декабристов, в том числе и Рылеева, на обложке нового альманаха «Полярная звезда». Так подчёркивалась преемственность с первыми российскими революционерами. В стихотворении «Памяти Рылеева» друг и соратник Герцена Николай Огарёв признаётся: «…Рылеев был мне первым светом… / Отец! по духу мне родной – Твоё названье в мире этом / Мне стало доблестным заветом / И путеводною звездой…»
Издавая в Вольной русской типографии в Лондоне в 1860 году рылеевские «Думы», Огарёв отметил в предисловии: «Мы печатаем «Думы» Рылеева как исторический памятник, которому не должно исчезнуть, памятник геройского времени русской жизни».
Вместе с тем известный анархист князь Пётр Кропоткин, как и Пушкин, в опубликованном цикле лекций 1901 года «Русская литература. Идеал и действительность» гораздо выше «Дум» ставил поэму «Войнаровский»: «В каждом новом поколении русских читателей эта поэма продолжает вызывать всё ту же любовь к свободе и ненависть к угнетению». Поэтическое творчество Рылеева оборвалось на взлёте. Осталось незаконченным произведение «Северин Наливайко», повествующее о предводителе народного движения против польского гнёта.
Отважиться на вооружённое выступление с целью изменения существовавшего в России самодержавно-крепостнического строя декабристов, в том числе и Рылеева, заставила сама российская действительность, двуличная и противоречивая политика императора Александра I. Победитель Наполеона и до, и после 1812 года подавал надежды на кардинальные реформы, в том числе на отмену крепостного права. Но к концу жизни его реформаторский пыл куда-то улетучился. А молодые прогрессивно мыслящие представители дворянства, охваченные нетерпением кардинальных социально-экономических перемен, не желали больше ждать. И в период междуцарствия решили совершить революционный переворот. Но выступление декабристов как на Сенатской площади 14 декабря 1825 года, так и на Украине, где в конце декабря восстал Черниговский полк, закончилось трагически. Их разгром преждевременно вырвал из жизни не только революционеров и мыслителей, но и талантливых писателей Александра Бестужева-Марлинского, Вильгельма Кюхельбекера, Кондратия Рылеева.
