Игорь Веремеев
«Бывают жизни художников – сонаты, бывают жизни художников – сюиты, бывают пьески, песенки, даже всего только упражнения. Жизнь Врубеля, какой она теперь отойдёт в историю, – дивная патетическая симфония, то есть полнейшая форма художественного бытия. Будущие поколения, если только истинное просветление должно наступить для русского общества, будут оглядываться на последние десятки XIX века как на «эпоху Врубеля».
Когда-то эти слова о выдающемся русском художнике с трагической судьбой произнёс знаменитый историк искусства, писатель и живописец Александр Бенуа. И конечно же, он никак не мог предполагать, что злоключения автора «Демона», «Богоматери с младенцем» и других шедевров не закончатся даже после кончины великолепного мастера.
Михаил Александрович Врубель, 170 лет со дня рождения которого исполнится 17 марта, был упокоен в 1910 году в некрополе Воскресенского Новодевичьего монастыря. Три года спустя мир покинула его горячо любимая жена и модель полотен живописца Надежда Забела-Врубель. Музу художника похоронили рядом. Сестра Врубеля Анна решила поставить памятник над захоронением супругов, однако осуществить задуманное помешала Первая мировая война. Вернуться к идее мемориала Врубелю власти смогли только в 30‑х годах ХХ столетия – тогда прах самых достойных обитателей Новодевичьего некрополя решили перенести в лавру, бюст Врубеля был заказан скульптору Леониду Шервуду. Но в конечном итоге перезахоронение не состоялось, изготовленная скульптура осела в фондах Русского музея, а массивный постамент из чёрного гранита так и остался пуст. Не так давно активисты и поклонники творчества художника добились изготовления нового памятника, но и его поставить на могиле мастера не удалось…
Михаил Врубель родился в Омске в зажиточной семье. Дед его был астраханским губернатором, отца, военного юриста, часто переводили по службе из города в город, семья переезжала вместе с ним. В 1867 году Врубели оказались в Петербурге, где 11‑летний Миша поступил в Аларчинскую гимназию. В неё принимали детей с десяти лет, умевших читать и писать по-русски и знавших четыре правила арифметики.
Во время обучения юный Михаил начал посещать курсы рисования в школе при Обществе поощрения художников. Устроенные по образцу художественных школ Западной Европы, курсы были популярны у высшего общества. Кстати, в то время мальчик увлекался искусством, причём музыка и театр ему нравились даже больше рисования.
Не окончив гимназию, Михаил с семьёй вновь переезжает – на сей раз в Одессу, где его отец получил должность гарнизонного судьи. Блестяще окончив там гимназию, молодой человек вернулся в столицу, чтобы поступить на юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Одновременно он зарабатывал репетиторством, работал гувернёром и посещал вечерние классы Императорской академии художеств. Николай Вессель, родной брат мачехи Врубеля, предоставил Михаилу свою квартиру на время учёбы в университете. Она находилась недалеко от Мариинского театра, так что юный Миша вёл вполне богемный образ жизни, общаясь с художниками, артистами и участвуя в студенческих увеселениях. По окончании университета осенью 1880 года Михаил Врубель поступил вольнослушателем в Императорскую академию художеств, где брал частные уроки у академика Павла Чистякова, который обучал Репина, Сурикова, Серова и других выдающихся художников. К слову, с Валентином Серовым у нашего героя отношения сложились очень хорошо, тот даже позировал для картины Врубеля «Гамлет и Офелия».
Осенью 1883 года Врубеля пригласили в Киев для реставрационных работ в древней церкви. Обратно на берега Невы Михаил Александрович, ставший уже известным художником, вернулся только в 1895‑м – для работы над оформлением оперы «Гензель и Гретель» в Панаевском театре. Именно там на репетиции оперы живописец впервые увидел певицу Надежду Забелу. Через год она станет его женой и музой на всю жизнь. Именно её образ художник увековечил в многочисленных женских портретах. И, как считают, именно её образ он воплотил в известной картине «Царевна-Лебедь».
Михаила Врубеля критики считают одной из самых влиятельных фигур русского символизма в изобразительном искусстве. Он очень чутко ощущал творческие силы природы, что была для художника живым миром и вместилищем тайны. Врубель населял природу мифическими существами, как бы одухотворял её.
Посетив оперу Рубинштейна «Демон» и проанализировав одноимённую поэму Лермонтова и иллюстрации к ней, мастер понял, что его ощущения демона отличаются от тех, что предлагают другие художники. Создав трёх своих знаменитых «Демонов», Врубель фактически породил миф о красоте и мощи одиночества. Именно благодаря этим картинам он занял особое место в истории русской живописи.
Беда пришла откуда не ждали. В 1902 году у Врубеля обнаружились признаки душевной болезни: постоянная бессонница, нервная раздражительность и фанатичность в работе. Своего «Демона поверженного» он, постоянно переписывая, рисовал по 14 часов в день. Знаменитый в те времена психиатр Владимир Бехтерев первым поставил диагноз – «неизлечимый прогрессивный паралич». С этих пор художник постоянно лечился в разных клиниках у известных врачей, то впадая в совершенное безумие, то переживая периоды реабилитации и даже снова занимаясь творчеством. Тем не менее он неумолимо угасал, а в 1906 году ещё и ослеп. Расходы на дорогостоящие клиники совершенно истощили семейный бюджет и были не по силам работавшей в Мариинском театре жене Врубеля. К счастью, Академия художеств оплачивала больничные расходы, но Врубелю, увы, уже ничто не могло помочь. Последние годы жизни он часто находился в состоянии полного помешательства, пребывая в мире сумбурных галлюцинаций. Лишь накануне смерти его сознание на мгновение прояснилось. Врубель неожиданно сказал санитару: «Николай, довольно уже мне лежать здесь – поедем в академию…» На следующий день художник скончался. Его похоронили на кладбище Воскресенского Новодевичьего монастыря.
«Он оставил нам своих «Демонов» как заклинателей против лилового зла, против ночи, – сказал на похоронах Врубеля поэт Александр Блок. – Перед тем, что Врубель и ему подобные приоткрывают человечеству раз в столетие, я умею лишь трепетать. Тех миров, которые видели они, мы не видим».
Весной 2015‑го у энтузиастов в Петербурге созрела идея: создать заключительную скульптурную часть надгробия гениальному художнику, так за сто лет и не реализованную с 1914 года. Для воплощения этой задумки в жизнь из Миасса в Санкт-Петербург приехал выпускник СПГХПА имени А.Л. Штиглица Максим Ведерников. Совместно с руководителем Архитектурного бюро «Литейная часть-91», почётным архитектором России Рафаэлем Даяновым они приступили к работе. Вскоре на заседании рабочей группы Законодательного собрания Санкт-Петербурга был представлен проект памятника. К работе над барельефом супруги Врубеля подключился ещё один скульптор – Екатерина Пильникова, выпускница Академии художеств им. Репина. В марте 2016 года в ходе торжественных мероприятий, посвящённых 160‑летию со дня рождения художника, в Академии им. Штиглица проект надгробного памятника великому русскому художнику был представлен широкой общественности. Однако ставить памятник не разрешили. Причиной запрета оказалось отсутствие историко-культурной экспертизы. При этом руководство общественной организации «Помним всех поимённо» утверждало, что все согласования с Комитетом по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) были получены.
Как писала «Российская газета», представители КГИОП знали, что памятник Врубелю собираются установить на основе стилобата (основания или постамента), который есть сегодня на могиле художника и его жены Надежды Забелы-Врубель. Более того, этот акт был согласован с родственницей покойных – Юлией Забелло. Она как единственная наследница не возражала против установки памятника. Но могила художника считается памятником федерального значения, и КГИОП сомневался в законности такой установки. Разошлись тогда в оценках и члены Совета по культурному наследию. Так, Александр Кобак, исследователь исторических кладбищ Петербурга, не исключал, что гранитные блоки на могиле Врубеля и его супруги – это не постамент, а полноценный памятник: «Я не очень поддерживаю установку новой скульптуры». Архитектор Рафаэль Даянов, наоборот, был убеждён, что памятник нужен: «Если есть инициатива – надо делать. Устанавливать памятники на кладбищах просто необходимо!»
С тех пор, когда разгорелся этот спор, прошло уже почти 10 лет. Памятника на могиле Михаила Врубеля до сих пор нет…