Виктор Кокосов
Герой нашей сегодняшней истории – Николай Дмитриевич Зачёсов – аккурат 22 июня 1941 года защитил диплом по специальности техника-строителя…
– Ему было тогда тридцать два, – вспоминала во время нашей встречи дочь Ольга Николаевна (увы, тоже давно покойная), разложив на круглом обеденном столе старой ленинградской квартиры документы блокадных лет и фотографии родителей. – Вскоре после защиты молодого специалиста отправили возводить защитные сооружения в пригородах Ленинграда. Там руководители строительства заметили организационные способности Зачёсова и… направили его главным механиком на фабрику «Ленсукно», располагавшуюся на Гутуевском острове.
Предприятие готовили к эвакуации. Многие станки уже разобрали, часть оборудования отправили из города. Уехал и директор, предварительно оставив расторопного новичка исполнять обязанности руководителя и снабдив его соответствующей доверенностью. Однако в Смольном решили, что блокадному городу просто необходима работающая фабрика «Ленсукно». Одеяла для госпиталей, ткани для фронта и шинели для солдат – взять всё это было неоткуда. Перед Николаем Дмитриевичем поставили практически невыполнимую задачу – запустить фабрику.
Неслучайно этого энергичного, не знавшего покоя человека рабочие потом прозовут «двужильным батей». Новый директор метался по квартирам, выискивая стариков-мастеров. По передовым позициям – в поисках квалифицированных рабочих. По пунктам, откуда проходила эвакуация ленинградцев, – скликал текстильщиков, ткачих, красильщиц, рабочих других ткацких специальностей. Старым спецам удалось запустить в работу остановленное и наладить полуразобранное оборудование.
Но лишней электроэнергии в блокадном городе не было, а без неё станки не заработают. Однако Зачёсов провёл настоящее техническое расследование и обнаружил на дне реки Екатерингофки электрический кабель, который шёл от электростанции Волхова и находился под напряжением. Связался с водолазами – и вскоре станки можно было включать!
Каждый день из окон своего кабинета директор видел занятую немцами Стрельну. И немцы рассматривали в отличную цейсовскую оптику замершую фабрику, по которой то и дело постреливали, как по отличной мишени. Несколько снарядов разнесли конюшню, осколками поубивало лошадей. Потом настал черёд пожарной вышки, на которой дежурили работницы фабрики. После нескольких попаданий она загорелась, как бумага. Две девушки-дежурные, обнявшись, спрыгнули вниз, предпочтя мгновенную смерть гибели в языках пламени…
«Ленсукно» должно было выдать первую продукцию. Вот только шерсти-то в Ленинграде не было! И вновь Николай Дмитриевич обходил снабженцев различных организаций, расспрашивал знакомых партийных и исполкомовских функционеров, даже транспортников. И удача улыбнулась ему! Настойчивый директор выяснил: незадолго до начала войны в Грузии случился падёж тонкорунных овец. С погибших животных сняли шкуры и привезли в Ленинград! Вот она, столь необходимая шерсть, причём в немалом количестве! Лежит, считай, под боком – на Митрофаньевских складах.
Задача запустить фабрику и выдать первую продукцию для города-фронта была решена. А весной 1943 года «Ленсукно» окончательно включили в число действующих предприятий Ленинграда! Сегодня невозможно представить, как это удалось осуществить коллективу, возглавляемому Николаем Дмитриевичем. Коллективу, который запускал оборудование по приказу директора, когда начинался артиллерийский обстрел Ленинграда – именно тогда у вражеских орудий, расположенных в Стрельне, как быстро определил Зачёсов, были другие ориентиры для стрельбы. А в спокойные для города минуты на фабрике объявлялась воздушная тревога. И не зря! Вражеские бомбы нанесли предприятию значительный ущерб: только осенью 1941‑го были разрушены и сгорели складские помещения механического цеха и хранилище запчастей, одноэтажный деревянный жилой дом и четырёхэтажный каменный, другие важные постройки.
Вот выдержки из официального «Акта о нанесении ущерба фабрике немецко-фашистскими захватчиками»: «…за годы войны и блокады на фабрику сброшено вражескими самолётами более тысячи зажигательных и несколько фугасных бомб, а артиллерией выпущено по объектам предприятия несколько сот снарядов, 13 из них имели прямое попадание в производственные корпуса. Авиабомбами уничтожены жилой дом и несколько других построек.
Только в 1941 г. немецкие зажигательные бомбы трижды поджигали фабрику. Во время пожаров сгорели все жилые деревянные дома. Десятки семей лишились крова.
Общий размер ущерба, нанесённого за время блокады гитлеровцами, в целом по фабрике составляет 4 миллиона 746 тысяч 132 рубля. К этому надо добавить косвенные потери (строительство оборонных сооружений, товарно-материальные ценности и пр.). По минимальным подсчётам они определяются суммой в 2 миллиона 251 тысяча 237 рублей».
В самую страшную ленинградскую зиму директор «Ленсукна», заметив, что люди начали досрочно отоваривать свои талончики и съедать «сто двадцать пять блокадных граммов», рассчитанные на день, раньше срока, пошёл на отчаянные меры: изъял все карточки у сотрудников, лично запер в сейф и распорядился каждому получать талоны день в день. Очень многим это спасло жизнь. А сам Зачёсов чуть не умер от голода. Возвращаясь декабрьским вечером на фабрику из Смольного, пешком, едва передвигая ноги от усталости, Николай Дмитриевич решил зайти отдохнуть домой. В давно нетопленной комнате его коммуналки на углу Звенигородской и улицы «Правды» было пусто. Жену, тоже трудившуюся на фабрике, как и всех сотрудников, он давно перевёл на казарменное положение, справедливо посчитав: вместе легче будет выжить. Присев отдохнуть на диван, Зачёсов вдруг завалился на бок и почувствовал: встать сил уже не хватит. Но ведь умирать здесь он просто не имеет права: в случае, если бы немцы ворвались в город, Николай Дмитриевич был обязан, выждав условленное время, взорвать заранее заминированные здания Кировского района вместе с врагами…
Жизнь ему спас дворник. Обходивший (на всякий случай) полувымерший дом дворник обнаружил ещё живого Зачёсова и буквально через полчаса привёл к нему военного с целым котелком пшённой каши.
Вдвоём они накормили директора.
Фабрика продолжала действовать, все её сотрудники трудились, в полном смысле слова, на износ. Как-то во время совещания Зачёсов, не договорив фразы, вдруг ткнулся лбом в столешницу, руки обвисли вдоль тела. Начальники цехов вскочили: умер! Тогда такое случалось, увы, нередко. Пощупав пульс, один из коллег вдохнул: «Просто обморок!» Даже «двужильный батя», как оказалось, не мог работать без сна более трёх суток!
Весной Николай Дмитриевич где-то раздобыл семена репы, холодостойкого турнепса, свёклы, капусты и даже несколько чудом переживших блокадную зиму картофелин. На месте разбитой немецкими снарядами конюшни он выделил каждому сотруднику фабрики землю под огород. Урожай потом собрали отменный! Вообще благодаря Зачёсову жизнь и работа на фабрике сблизила людей – все грезили мечтой о Победе, помогая друг другу во всём.
Когда немцев отогнали от Ленинграда, на освобождённых клочках земли предприятиям стали выделять землю под огороды. Получило свой кусочек и «Ленсукно». Но… тракторист отказался пахать: «Там могут быть мины, я жить хочу». «А ты двигайся за мной», – сказал Зачёсов. И, взяв металлический щуп, спокойно пошёл вперёд.
В 1944‑м директор дал распоряжение одному из цехов выпускать драп-велюр для ленинградок, заявив, что хватит-де нашим женщинам в ватниках ходить!
– Один кусок этого драпа дожил до 1989‑го, о чём мне с гордостью рассказывали ветераны «Ленсукна», – с улыбкой вспоминала Ольга Николаевна. – Кстати, на шерсти с Митрофаньевских складов фабрика работала ещё долгие годы после войны.
Николай Дмитриевич до пенсии директорствовал. Когда супруга Вера Ивановна предложила сходить в горком партии и спросить, не положена ли ему персональная надбавка (жили Зачёсовы довольно скромно), бывший ответственный руководитель долго сопротивлялся. Наконец, решился.
«А за что вам «персоналка»? – удивился принявший ветерана партфункционер. – На фронте не были, паёк получали. Жильём и пенсией обеспечены. Нет у вас персональных заслуг».
Спустя недолгое время Николая Дмитриевича не стало. Даже знак в память 25‑летия Победы уважаемый ветеран получить не успел.
«ЛГ»-досье
Николай Дмитриевич Зачёсов (1908–1969) родился в г. Санкт-Петербурге. По окончании строительного техникума был мобилизован в июле 1941 года Ленинградским обкомом ВКП(б) на строительство аэродромов в Ленинградской области. Впоследствии был направлен на Ленинградскую суконную фабрику: трудился начальником электросилового хозяйства, главным механиком. С августа 1942 года – её директор. С апреля по июнь 1942 года Зачёсов одновременно работал прорабом на строительстве укреплений Кировского сектора. Во время подготовки фабрики к пуску не только руководил работами, но и, не имея квалифицированных специалистов, работал в качестве слесаря, плотника, электромонтёра. За участие в уборке Ленинграда в марте 1942 года награждён грамотой Исполкома Ленгорсовета трудящихся. Награждён медалью «За оборону Ленинграда».
