Иван Ворожейкин
Александр Снегирёв. По линии матери.
– М.: Издательство «Редакция Елены Шубиной», 2026. – 349 с. – 2500 экз.
На одной из встреч в рамках Книжного фестиваля «Красная площадь» Александр Снегирёв сравнил свой новый роман «По линии матери» с коллажем из старых поздравительных открыток. Точно обозначить жанр произведения трудно: наверное, его можно назвать романом-рефлексией. Спасительной рефлексией, рефлексией – поиском точки опоры в зыбкое и страшное время, рефлексией – борьбой с «негостеприимной бесконечностью».
По признанию Снегирёва, написать эту книгу его попросил знакомый – может быть, тот самый Митя, который и фигурирует в романе. Признаться, я был уверен, что это литературный приём вроде того, которым пользовался Набоков в «Лолите», но обилие фотографий и документов всё-таки заставляет верить, что вымысла в романе не так уж и много. Образ Мити (живого, не присоединившегося к оркестру) прописан не так чётко, как этого хотелось бы. Видимо, это намеренный ход, чтобы сделать акцент именно на давно умерших. В конечном итоге, это книга о них и их жизнях, восстановленных писателем по документальным источникам.
«По линии матери» – непростое чтение. Особенно первая часть, которая состоит из биографий некоторых Митиных предков и больше напоминает выдержки из энциклопедии: «родился-женился-работал-умер». Эта строгая документальность, энциклопедичность играет, на мой взгляд, не в пользу книги: безусловно, все эти факты важны представителям рода, но интересны ли подобные сухие сводки рядовому читателю?..
Вторая часть посвящена жизни двоюродной бабушки Мити, и подход к тексту здесь отличается: Снегирёв даёт слово своей героине, структурируя выдержки из расшифровок интервью с ней так, чтобы получилась цельная история. Здесь уже прорисовывается ХХ век – трагический и судьбоносный.
Третья часть – дневниковые записи Фёдора Терехова – самая живая. Тут писатель вновь выступил как тонкий редактор, сохранив и авторский язык, и множество точных деталей, благодаря чему Терехов предстаёт перед нами как человек, понимающий хрупкость момента и важность его сохранения.
Я бы согласился с мыслью Снегирёва насчёт коллажа, но дополнил бы её. Это и правда склейка из множества открыток, но только развёрнуты они к зрителю не картинкой, а текстом: люди, слова и жизни смешиваются, собираясь в пресловутый «оркестр покойников». При желании можно разглядеть фигуры, разобрать почерки. Это тем более увлекательно, если знаешь, что за ними – твои предки. Для стороннего же читателя «По линии матери» будет интересна тем же, чем интересны мемуары, письма, дневники: голосами свидетелей века, которые звучат тут особенно отчётливо.
