Виктория Пешкова
В начале 30-х, после первой журнальной публикации романа «Золотой телёнок», на Илью Ильфа и Евгения Петрова обрушился шквал критики. Авторов обвиняли в поверхностности сатирического огня и «опасном сочувствии» к Остапу Бендеру. Александр Фадеев, к которому писатели обратились за поддержкой в издании романа отдельной книгой, был столь же категоричен: Остап – «сукин сын», а вы ему симпатизируете. Худрук Ленкома Владимир Панков пошёл ещё дальше авторов. Он превратил Бендера в романтического мечтателя, для которого вожделенный Рио-де-Жанейро не земной рай для богачей, способных заплатить любую цену за комфорт и уют, а воплощение свободы и радости бытия, недостижимых в Советской России, занимающейся индустриализацией и прочими общественно полезными делами. По мнению режиссёра, это вообще история о любви, которую Бендер не заметил, поскольку переусердствовал в погоне за чужими миллионами.
Четыреста страниц романа режиссёр превратил в три часа сценического действия, выведя на подмостки не только главных, но и большинство второстепенных персонажей. Можно бы порадоваться стремлению не упустить в сюжете ничего важного. Да вот беда, все они, за исключением свиты Бендера и товарища Корейко, неотличимы друг от друга как горошины одного стручка и нужны постановщику только в качестве фона. В том числе и для длинноногих girls в пышном бразильском оперении. Актёрам просто нечего играть, кроме голой, простите за каламбур, схемы. Видимо, им только эту задачу и поставили. В результате не «выстрелили» даже такие колоритнейшие персонажи, как Берлага (Андрей Леонов) и зиц-председатель Фунт (Игорь Фокин).
Ильфу (Александр Фокин) с Петровым (Илья Халмурзаев) повезло ещё меньше. Их сверхзадача, судя по всему, сводится к суетливым пробежкам по сцене и произнесении «закадрового» текста, адресуясь к той части зала, которая о романе имеет весьма приблизительное представление. Главным героям от режиссёрских щедрот досталось всего по одной краске. Балаганов (Сергей Ююкин) – нагловат, Козлевич (Сергей Пиотровский) почему-то заикается, Паниковский (Иван Агапов) форсирует своё еврейство.
Антон Шагин в роли Бендера слишком циничен, чтобы быть обаятельным. Тем более – мечтателем. В его способность любить верится с трудом, как и в то, что подобное чувство может вызвать блёкло-истеричная Зося (Валерия Тарелкина).
Вопрос, для чего ему понадобился десяток ритмично беснующихся клонов, рационального ответа явно не предполагает. Как и загадка появления в сюжете бессловесной булгаковской Гелы (так в программке).
Самым живым и естественным в этой вакханалии оказался, что, впрочем, совсем неудивительно, Максим Аверин. Актёр-универсал, который органичен и в Понтии Пилате («Роман» Александра Лазарева в ЦАТРА), и в Арбенине («Арбенин. Маскарад без слов» Сергея Землянского в Сатире), он не напяливает на себя шкуру своего персонажа, а срастается с ней так, что в зазор и лезвие бритвы не вставишь. Его Корейко – человек, умеющий ждать. Вот во что веришь абсолютно, так это в то, что он действительно дождётся того времени, когда накопленные миллионы можно будет предъявить совершенно безопасно.
То, что он ставит, Владимир Панков называет саунд-драмой. С саундом у «Великого комбинатора» всё в порядке – громко, плотно, хотя и сумбурно. Шансон, современные композиции, джаз и романс сшиты в лоскутное одеяло белыми нитками. Что же касается драмы, то она, на наш взгляд, заключается в том, что, раскрутив финал-апофегей под «Я остаюсь, чтобы жить» Анатолия Крупнова, г-н режиссёр решил окончательно амнистировать своего Бендера. Для него нормально, что он остаётся не потому, что ему дорогá эта земля, а потому, что та, другая его вытолкала взашей. Из неудавшегося графа Монте-Кристо даже хорошего дворника не получится…
Пешкова Виктория
