Алла Поспелова. Цветы и песни.
– М.: СТиХИ, 2025. – 76 с:. ил. – (Срез).
Александр Чистобаев
Сборник Аллы Поспеловой «Цветы и песни» (практически «Труды и дни» Гесиода) погружает читателя в тему огня и страсти. В самую что ни на есть глубину, ведь бóльшая часть стихов книги – это любовная лирика. Героиня играет здесь разные роли: от женщины-вамп («Я виртуозно мучила тебя») до женщины-друга («и всё-таки люблю тебя как брата /– не смей меня как бабу полюбить»).
Оживает на страницах и традиционный для русской литературы образ: «Я женщина, я мать, земля, река» – цитата из завершающего первый раздел книги стихотворения. Неслучайно автор выбирает его в качестве финального. Здесь заявлен доисторический, стихийный, практически общинно-племенной взгляд на гендерные роли. Текст приправлен эллинистическим пафосом эпохи Гесиода: «Стада тучнеют, сыплется зерно из треснувшего колоса тугого». Матриархальная оптика не оставляет шанса адресату:
Я – всё. А ты? – Ты заполнял во мне
лишь трещинки и тёмные ложбинки.
Неизбежной перекличкой c подобным авторским взглядом становятся строки Мирры Лохвицкой: «Смотрюсь я, как женщина, в зеркало водное, как нимфа, скрываюсь в речных камышах». У классика Серебряного века образ женщины наполнен стихийными первобытными мотивами и обращением к мужчине – как к не сумевшему эту стихию обуздать:
Избрав свой путь, я шествую спокойно.
Ты хочешь слёз моих?
Мой стих звучит уверенно и стройно. –
Ты не увидишь их.
Лохвицкая считается «первооткрывательницей» многих тем и образов, которые затем развили Гиппиус, Ахматова, Цветаева. В определённом смысле Поспелова продолжает эту линию:
Впрочем, я не об этом –
Научись восхищаться, что я не твоя навсегда.
Героиня «Цветов и песен» не допускает слабины, именно она должна стоять на пьедестале:
Мужчине нужно от женщины только одно:
чтобы она рядом с ним была. Счастлива <…>
А женщине от мужчины нужно только ВСЁ…
И ещё кофе в постель каждое утро.
Обратим внимание, что у Лохвицкой тоже присутствует мотив владычества, но не над мужчиной, и это симптоматическая примета эпохи:
Нет, царить я б хотела над миром теней,
миром грёз и чудес вдохновенья,
чтобы сны покорялися воле моей,
чтоб послушны мне были виденья!
У Поспеловой романтическому пафосу Серебряного века нередко противопоставлен феминистический пафос. В этом смысле прагматизм нашего столетия одолел возвышенность чувств fin de siècle:
мне нравится в роскошном жить дому,
и, безусловно, лучше жить богатой.
Лирическая героиня выступает эдаким сибаритом, женским вариантом горацианских спокойствия и неги:
Нам врали, что достаток заберёт
и жар души, и всякие порывы,
но нет, он лишь спокойствие несёт
и делает довольным и счастливым.
Однако она вовсе не прожжённая материалистка и не может без возвышенных стремлений:
Звон Солнца об оконный переплёт,
и, кроме Неба, ничего не нужно.
С одной стороны, героиня сборника самоуверенна, знает себе цену: «Нам, красавицам, очень сложно», но в тональности читается здоровая ирония: «Постоянно гадаем по взглядам, / что в нас любят, / мясо иль мозг?» Тем самым она отражает сложившийся образ современной фемины – независимая, но ранимая и сомневающаяся. Впечатлительная, но остроумная. Высказывания её нередко претендуют на статус афоризма:
Удачно выйти замуж –
это не как выиграть в лотерею <…>
Удачно выйти замуж –
это остаться неделимой.
Не чужд автору сборника «Цветы и песни» и гротеск; например, в создании образа вампирессы: «Я крови не боюсь, мне нравится и вкус её, и запах <…> и платья цвета крови мне идут».
Иногда поэт подтверждает выбранный образ и такими чугунными строками: «Я не добрая – сталь и железо», ибо героиня Поспеловой – деловая женщина, она – на острие ножа, она – в центре мира:
Освободите мне Время,
и я напишу книгу
за один присест:
этакую «болдинскую осень».
В данных примерах бытовые прозаизмы достигают поэтического уровня и располагают к себе читателя простотой и панибратством. Неслучайно в некоторых строках чувствуется страстная цветаевская разухабистость: «Бусы порву и раскину в окошко по следу, чтоб на нитку свободы все звёзды собрать».
Тем не менее героиня быстро вспоминает, каких она высоких кровей – царская стать и положение диктуют свою волю адресату: «Я тебя прогоню, как шутов прогоняют от трона». В голову приходят проблемно-тематически схожие строки Гиппиус (1902 г.):
Ты мне мешал слегка, малютка;
Ты что? смеялся? или пел?
Если у супруги Мережковского стихотворение написано от лица влюблённого пажа, то у Поспеловой – от лица королевы. Тем не менее векторная направленность одна, что подтверждает преемственность традиций.
При всех довольно богато разукрашенных масках, которые примеряет на себя и своих избранников героиня, тема любви не ограничивается только чувством между мужчиной и женщиной или между близкими людьми – в завершающем сборник стихотворении показана Божественная любовь Девы Марии, что расширяет тематический горизонт и авторскую оптику:
А под вечер всегда к нам приходит Она,
пастухов и телят накрывая небесным покровом.
В этом смысле тема любви в книге Аллы Поспеловой логически подводит нас от страсти телесной к любви Божественной, то есть эволюционирует и плавно развивается, и потому её обращение к Создателю молитвенно и горячо:
Господи, мы целуемся…
не торопи…
не надо…