Острее некуда

Роман Богословский

Анна Павлова. Оcтрые: рассказы.

– М.: Альпина нон-фикшн, 2025. – 206 с. – (Альпина. Проза).

Перед нами – роман в рассказах. Главный герой – 25‑летний психиатр Гера Гранкин. По молодости и неопытности он настолько проникается страданиями своих пациентов, что сам постепенно сходит с ума. Книга довольно реалистичная – Анна Павлова рассказывала в одном из интервью, что много консультировалась с психиатрами, чтобы выдать продукт с высокой степенью достоверности.

По страницам, рассказ за рассказом, перед читателем проносится череда собственно «Острых»: пациентов Гранкина, переживающих острую фазу каждый своей болезни, обычно – шизофрении. Это истеричная и рассеянная Ада, утонувший в собственных деструктивных фантазиях Вадим Сапёр, Слава, которая обещала Боженьке отказаться от греховных помыслов сексуального характера… и т.д.

При этом роман концентрируется больше именно на Гранкине, на докторе. Он ещё молод и неопытен, потому тащит работу с собой за пределы клиники. Где бы он ни был, он всегда работает, всегда на связи – и даже готов в любую минуту выехать к пациенту на дом, если тому стало совсем плохо. Из близких людей у Гранкина только завотделением Сергей Викторович, больше никого. И чем дальше идёт повествование, тем больше сам доктор нуждается в помощи. Острые пациенты как бы режут его душу и разум лезвиями своих болезней. Они для него не просто набор медицинских протоколов и анализов, но нечто, вторгающееся в само его естество.

«Гранкин чувствовал себя инфузионным пакетом: висишь себе на капельнице и сам не замечаешь, как пустеешь. Обход пяти пациентов, три консультации – ничего страшного, ничего страшного, только потом бахнет, что и не ел ни разу за день, и чужие слова так в голову впечатал, что хочется недели две ни с кем не разговаривать, только играть в старые игры и пить, опционально – плакать для профилактики».

Книга Павловой рассказывает нам историю о том, что проводник психически больных людей к обретению здоровья должен сам быть очищенным от проблематичной психологической нагрузки. Но жизнь психиатра Гранкина полна страхов, нереализованных желаний и надежд. Поэтому вся его работа превращается в ещё больший кошмар – и прежде всего для него самого. Анна Павлова пишет, что её герой «ненавидел себя регулярно и по расписанию, почти не пропуская активные фазы».

Формат романа в рассказах выбран автором вовсе не случайно. Жизнь Германа Гранкина раздроблена. Она лишь смена кадров от пациента к пациенту. И нет в ней ничего, что скрепляло бы, давало опору, стержень. Как итог, попытка сохранить в себе не только профессионала, но и человека проваливается. Доктор окончательно растворяется в болезнях своих пациентов и получает раздвоение личности сам, выделив из себя некоего Второго.

«Второй немного подумал, постучал ногтями о записную книжку, протёр очки, громко и смешно шмыгнул, а потом сказал ещё:

– Я вообще думаю, это нормально – иногда теряться. В роще калиновой, в роще осиновой, знаете ли.

Он сел на подоконник, закурил, и рыжий кружочек сигаретного кончика вспыхнул от первой затяжки.

– Спокойной ночи, Гера, – заключил он и опрокинулся спиной в чёрный провал окна».

Автор намеренно оставляет нас в неведении – Гера Гранкин убил своего двойника, лишь представив, что тот выпал из окна? Или выпал всё же сам Гера? Эта игра реального и иллюзорного заставляет задуматься: а как мы, читатели, видим концовку?.. У нас-то самих стакан наполовину пуст или полон?

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Всё те же вечные вопросы литературы и жизни: профдеформация и стирание границ личности; впадение в иллюзии, создание из них защитных механизмов; эмпатия как «профессиональное проклятье»; неумение договориться с собственной «тьмой».

По словам некоторых знакомых мне психиатров, высокий интеллект, глубокие познания в психиатрии и умение держать правильный баланс труда и отдыха не являются абсолютным иммунитетом для врача-психиатра. Доктора рискуют «поплыть», как и все другие люди. Депрессия, биполярное расстройство, различные виды шизофрении, истерия – всё это нависает над врачом как опасный потенциал, а работа выступает триггером. Постоянный стресс из-за человеческой боли, эмоциональное выгорание – бывает, что бежать от этого просто некуда. Индуцированный психоз тоже никто не отменял – вспоминаем чеховскую «Палату № 6», влияние пациента Громова на доктора Рагина. В своей повести Чехов намеренно сделал так, чтобы читатель перестал понимать, кто, собственно, тут сильнее болен – доктор или пациент. Ровно то же ощущение остаётся и после прочтения романа Анны Павловой «Острые».

Что в итоге? Пожалуй, самое главное в романе – очеловечивание образа врача. Анна Павлова снимает табу с темы ментального здоровья специалистов, медиков. Читатель видит, что человек, к которому все приходят за спасением, сам имеет право на слабость, страх, выгорание и «тёмные стороны». Воистину нельзя бесконечно отдавать себя другим, пытаясь убежать от собственных проблем. А чтобы по-настоящему помочь кому-то (или хотя бы не навредить), нужно сначала найти мужество остаться один на один со своей собственной «тьмой» и признать её частью себя. Получилось ли у доктора Гранкина? Не уверен. Однако роман в целом, как глубоко рефлексивное произведение, может многое нам подсказать.

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечёт установленную законодательством ответственность.