Осудить нельзя оправдать

Евгений Мысловский,
член СПЧ (2012–2024), почётный президент фонда «Антимафия»

Верховный суд РФ выступил 23 сентября с предложением о реформе суда присяжных. Зампред ВС – председатель Коллегии по уголовным делам Николай Тимошин представил концепцию на круглом столе в Российском государственном университете правосудия (РГУП). Детали раскрывал судья ВС Сергей Зеленин.

Пока полноценный текст концепции на сайте Верховного суда не опубликован, информацию приходится черпать из репортажей СМИ с круглого стола. Представлять новации на такого рода мероприятии – типичная для ВС практика. Идёт обсуждение на площадках РГУП или Научно-консультативного совета, а официальный документ появляется позже – в виде законопроекта. Для меня непривычно, но комментировать «Концепцию реформирования суда с участием присяжных заседателей» приходится преимущественно на основании сообщений журналистов.

Из них следует, что судья ВС Сергей Зеленин подчеркнул: действующая модель суда присяжных заимствована из англосаксонской системы и не прижилась на отечественной почве. Трудно не согласиться. Как и с целью реформы: повысить стабильность вердиктов, сократить число повторных рассмотрений дел после отмены приговоров, упростить и ускорить судопроизводство, решить проблему низкой мотивации граждан к участию в качестве присяжных. Логика ВС сводится к тезису: действующая модель не работает эффективно – вердикты массово отменяются, граждан трудно привлечь, процесс перегружен формальностями.

Давайте присмотримся к основным аргументам авторов концепции. Первый – добиться стабильности вердиктов. Что под этим подразумевается? Вот проблема, на которую указывает ВС: в 2025 году вышестоящие инстанции отменили 81% из 249 оправдательных приговоров, вынесенных судами присяжных (например, в 2022‑м – 65%). При этом отмены зачастую происходят из-за процессуальных дефектов – мелких нарушений, которые не влияют на суть решения, но служат основанием для пересмотра. Внешне тезис «добиться стабильности» выглядит благопристойно. Вроде бы проявляется забота о качестве процессуальной проработки конкретного дела. Если бы не одно «но» – на практике все отмены направлены на получение при повторном рассмотрении обвинительного приговора (что и случается). За этим, на мой взгляд, скрывается желание реформаторов свести оправдательные вердикты к нулю.

Кстати, судебная практика даёт примеры, когда повторные оправдательные приговоры вновь отменялись, и дело опять уходило на рассмотрение. Как по пословице: не мытьём, так катаньем. И настораживает, что усилия направлены не на выявление и исправление ошибок или прямых злоупотреблений предварительного следствия, не на повышение его качества, а на устранение мелких нарушений судебной процедуры. Элегантно, как, наверное, полагают инициаторы, но в стиле круговой поруки. По сути, прикрывается низкое качество следствия. Второй, по-моему, более весомый аргумент для проведения реформы, поскольку он имеет экономическую значимость, отражает стремление совершенствовать отбор присяжных заседателей, о чём говорила в декабре 2025 года на встрече с Президентом В.В. Путиным член СПЧ Е. Меркачёва. Действительно, позор, когда явка на заседания кандидатов в присяжные не превышает 5%, – судам приходится рассылать тысячи повесток, чтобы собрать коллегию. Можно представить, сколько денег уходит лишь на отправку почтовых извещений. При этом данный вопрос и защитники, и противники суда присяжных почему-то обходят стороной.

Как из этого выпутываться? Предлагается сокращение коллегии присяжных с 6–8 до 4 человек, что, как думают реформаторы, снизит организационные издержки и упростит формирование состава. А вот увеличение возрастного ценза (допуск граждан старше 65 лет при их желании и состоянии здоровья) призвано расширить круг кандидатов. Всё бы хорошо, но… не таится ли за этим желание добавить возможности манипулирования их мнением? К такой мысли подталкивает третье реформаторское предложение: создать объединённую коллегию, в которую входили бы профессиональный судья и присяжные. Это, по идее, сделает процесс быстрее, вердикты – устойчивее, а участие граждан – проще и осознаннее. По замыслу сторонников реформы, новация приведёт к тому, что станет реальным обсуждение процессуальных вопросов в присутствии присяжных (без удаления их из зала). Таким путём как бы устраняются формальные основания для возможной отмены их вердикта. Да, присяжные при реализации концепции смогут получать более полную информацию о перипетиях процесса. Предполагается, что в такую коллегию войдут один профессиональный судья и четыре присяжных (сейчас в районных и военных судах – 6 основных и 2 запасных, в региональных – 8 основных и 2 запасных). Обоснование идеи: в данное время, если у суда возникает вопрос вне компетенции присяжных (мера пресечения, ходатайства, организационные вопросы), их удаляют из зала. Это разрывает судебное следствие на фрагменты, затягивает процесс. Объединённая же коллегия даст возможность вести следствие без перерывов – присяжные присутствуют при обсуждении, не участвуя в нём. Упрощаются процедуры возобновления судебного следствия, оглашения вердикта, а это экономия сил и времени. Новая концепция предлагает разрешить все обсуждения в судебном заседании при присяжных, но без их участия. Однако это, пожалуй, единственный плюс.

Остальное – со знаком минус. Прежде всего что значит «в присутствии, но без участия»? Воспринимать-то дискуссию обвинения и защиты мозгу человека нельзя запретить ни физиологически, ни психологически! А именно здесь и кроется основа оправдательного вердикта. Смешанная коллегия (судья + заседатели) – возврат от англо-американской, к европейской (континентальной) традиции, где профессиональный судья и народные представители не противопоставляются, а работают вместе. Конечно, благое намерение, но зачем тогда вообще суд присяжных? Не проще ли вернуться к апробированной советской системе народных заседателей? Они успешно справлялись со своими задачами, а оправдательные приговоры случались значительно чаще, чем теперь, судебная система в целом была справедливой.

Есть ещё минус. Он касается процедуры разъяснений в совещательной комнате. Присяжные – не юристы, опираются на свой жизненный опыт. По новой концепции судья, получив право заходить в совещательную комнату и разъяснять порядок вынесения вердикта, якобы поможет устранить неясности в формулировках или что-то подобное. При этом, как полагают в Верховном суде, присяжные по-прежнему будут голосовать на основе внутреннего убеждения и не обязаны мотивировать решение, а авторитет и статус профессионального судьи лишь укрепят их уверенность в своей защищённости. Словом, «они не подвергнутся незаконному внешнему давлению». Предлагается даже усилить ответственность за вмешательство в работу присяжных. Но возникает вопрос: в чём разница между разъяснением присяжным порядка вынесения вердикта и вмешательством судьи как члена единой коллегии в оценку доказательств присяжными? Тут очень тонкая грань, её легко перейти, знания и опыт судьи могут круто изменить оценки присяжных.

Сокращение числа присяжных и повышение возрастного ценза действительно снизят организационные и финансовые издержки подбора присяжных, хотя это экономически в концепции, похоже, не обосновывается – упомянуто вскользь. А ведь финансовый аргумент такого рода может в итоге подтолкнуть правительство вообще похоронить идею суда присяжных.

Если продолжить финансовую тему, можно предложить перенять опыт французской юстиции: обвиняемый вправе ходатайствовать о рассмотрении его дела судом присяжных, но в случае признания его виновным судебные расходы взыскиваются не с кого-то, а с него. Тогда, мол, человек сто раз подумает, воспользоваться ли этим правом. При этом оно – конституционный принцип, и гражданин сам волен в его использовании. Не захотел суда присяжных – пожалуйста, решился – и это законно. Замечательный пример для правосудия: и волки сыты, и овцы целы. Но, если серьёзно, всё подобное может нам присниться лишь в страшном сне.

Концепция ВС пока обсуждается – эксперты и адвокатское сообщество высказывают разные мнения, в том числе опасения, что грядущие изменения могут свести на нет саму природу суда присяжных. Эмоционально высказалась в телеграм-канале Ева Меркачёва: «Реформа суда присяжных, которую предлагают сегодня, – это, по-моему, убийство самого суда присяжных как института. По-другому и назвать не могу. Знала, что готовится что-то подобное. Грустно. Будем надеяться, что всё-таки это не произойдёт».

Трудно не согласиться с такими опасениями. Как можно понять из концепции, нынешняя судебная система настолько любит суд присяжных, что готова задушить его в своих объятиях.