Вроде бы до Нового года ещё далеко, а наши города уже украсились красавицами-елями с яркими шарами и нарядными гирляндами. А на некоторых входах в квартиры появились рождественские венки из ветвей елей и можжевельников. Обычай декорировать вход в жилище к Новому году возник ещё во времена друидов, и вот теперь распространился по всему миру.
Кельты использовали для этого ветки растущей на деревьях и питающейся их соком вечнозелёной омелы. Англосаксы могли воевать с кельтами сколько угодно, но и они стали украшать дома омелой. На Руси почитали вербу. Всё ещё чёрное, зимнее, а для вербы, как и для омелы, уже наступает весна. Вербохлёст стал торжеством, утверждавшим плодородие, стойкость, волю к жизни. Родители хлестали детей, парни – девушек. Вербовыми прутиками били даже скотину – чтоб стала живучей: «Верба хлёст, бей до слёз!»
Вот германцы почитали дубы и ели… На дубы, деревья мифологического бога Одина, вешались жертвы – люди и животные. Ель почитали не так свирепо: выбрав красивую ель, в день солнцеворота украшали её свечами и красивыми ленточками. Архиепископ города Майнца, прославившийся как «апостол всех немцев», святой Бонифаций, изменил почитание деревьев. В начале VIII века епископ путешествовал с вооружённой свитой, крестил язычников и основывал церкви. Близ Гайсмара стоял дуб Тора – тоже священное дерево германских язычников. «Я срублю дуб Тора! – заявил Бонифаций. – И вы познаете, что Тор – ложный бог!»
Язычники ждали – когда же молния испепелит святотатца?! А когда рухнул дуб, взмолились: как же им отмечать Рождество?! Тогда Бонифаций указал им – под дубом росла маленькая ель. Якобы с тех пор германцы стали не уходить в лес к ёлкам, а поклонялись им, принеся в дом. Вечнозелёная ель служила образом «райского дерева». Дерево украшали яблоками – символами запретного плода, печеньем и красивыми игрушками.
С XVI века «рождественское дерево», «христово дерево», «райское дерево» стало обычным символом Рождества… Но в Англии по-прежнему важнее была омела, в России – верба. Хотя принятие христианства изменило смысл поклонения вербе. Вступающего в Иерусалим Христа приветствовали с ветками финиковой пальмы! Хорошо тем, в чьей земле растут пальмы! Нам пришлось заменить пальму вербой…
Неправда, что ёлку в российские дома принёс Пётр и произошло это через Москву… Он велел праздновать Новый год 1 января 1700 года, пускать ракеты, зажигать огни и украшать Москву: «По большим улицам, у нарочитых домов, пред воротами поставить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и мозжевелевых против образцов, каковы сделаны на Гостином дворе». «Людям скудным» предписывалось «хотя по древцу или ветве на вороты или над храминою своей поставить… а стоять тому украшению января в первый день».
Самыми ревностными исполнителями приказа стали… кабатчики: на протяжении XVIII века обозначавшие вход в кабаки еловыми ветвями, отчего горького пьяницу прозывали ёлкиным. Но в дома ёлку на Рождество россияне не несли. В домах она появилась, во-первых, только в XIX веке, а во-вторых, произошло это в Петербурге, куда её привезли немцы. Никому они свои обычаи не навязывали, но в 1817 году её установили в личных покоях императорской семьи, в Москве, а на следующий год – в Аничковом дворце, в Петербурге.
На Рождество 1828 года Александра Фёдоровна, уже императрица, организовала первый праздник «детской ёлки» для пяти своих детей и племянниц – дочерей великого князя Михаила Павловича. Осмелюсь напомнить, что Александрой Фёдоровной в православном крещении стала немецкая принцесса из Дома Гогенцоллернов, Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская. Так что рождественская ёлка пришла в российские дома с этой «полунемецкой» династией.
До начала 1840 х годов императорская семья оставалась единственной ставившей рождественскую ёлку. Ни Пушкин, ни Лермонтов, ни Гоголь никогда не описывали рождественской ёлки, только русские святочные традиции: маскарады и балы. В начале 1840 х появляются упоминания о продаже в петербургских кондитерских «прелестных немецких ёлок, убранных сластями, фонариками и гирляндами». И что «в русских домах принят обычай немецкий… украшают… деревцо как только возможно лучше, цветами и лентами, навешивают на ветки вызолоченные орехи. Красненькие, самые красивые яблоки, кисти вкусного винограда… всё это освещается множеством восковых свеч, прилепленных к веткам, а иногда и разноцветными фонариками».
В 1848 году Фёдор Достоевский в рассказе «Ёлка и свадьба» упоминает ёлку как уже что-то обычнейшее. В начале 1850 х годов их стали продавать у гостиного двора приезжавшие специально с ними в город крестьяне, чаще всего финны.
Первая в России публичная ёлка была организована в 1852 году в здании петербургского Екатерингофского вокзала. Вскоре публичные ёлки стали устраивать в зданиях дворянских, офицерских и купеческих собраний, в клубах, театрах. В Москве ёлки стали ежегодными в зале Благородного собрания, но в дома их начали приносить только в 1860 е годы. В провинции же «немецкая забава», «столичная забава» утвердилась не ранее 1870 х, и то не повсеместно.
Обычай шёл «сверху вниз» и долгое время был откровенно «статусным». Богато украшенные ёлки могли стоить и 20, и даже 200 рублей – годовой заработок мастерового. Приглашение на ёлку знакомых и их детей стало возможностью показать свой вкус и зажиточность. Важно было не скупиться на украшения. После праздника во дворцах и домах состоятельных горожан было принято отдавать ёлку слугам.
Со второй половины XIX века на ёлках начали развешивать картонные игрушки: гирлянды, транспаранты, китайские фонарики. В конце XIX – начале XX века появились в продаже особые ёлочные украшения, в том числе стеклянные шары, сначала немецкого, затем российского производства. В 1900 году в Петербурге, в магазине Гебгардта и у Петто, продавали ёлочные украшения: «…бусы, снег и амуров из невоспламеняющейся ваты, обезьян, флаги, сусальное золото, стеклянные шары, бонбоньерки, диамант-пудру, бенгальские огни, зажигательные нитки, комнатные фейерверки». Кондитерская Абрамова готовила к Рождеству «хлопушки, дожди золотые, пряничные, миндальные, мятные фигуры, восковые свечи, бусы из конфет, пастилу, драже и мармелад».
Продавались «дрезденские», клеенные из картона фигурки. На ёлках раскладывали имитирующие снег кусочки ваты, усеянной блёстками, растягивали нити серебряного и золотого дождя, были очень популярны хлопушки и бенгальские огни. В комнате с ёлкой было принято ставить много цветов в вазах, украшали цветами и саму ёлку. Рождественское дерево увенчивали Вифлеемской звездой, сиявшей в небе предвестницей Рождества, украшали разными блёстками. Блеск огней и свечей на ёлке символизировал сияние «благодатного света», пронизывающего мир после Рождества.
Церковь относилась к возникшей традиции настороженно: как к обычаю «иноземному» и по корням своим – языческому. В канун Рождества Синод традиционно напоминал об этом. Что не мешало ставить ёлки и в домах священников, устраивавших ёлки с подарками для детей своих прихожан.
Простые люди отлично обходились деревцами, собственноручно срубленными в лесу. Ёлка прочно вошла в российский быт: соединение религиозного обряда, Нового года, семейного праздника.
В 1892 году в Мариинском театре впервые был поставлен под Рождество балет «Щелкунчик» на музыку П.И. Чайковского. С тех пор петербургская традиция постановки «Щелкунчика» на Рождество стала широко воспроизводиться в европейских странах. Музыка к балету сопровождает праздничные ёлки во многих странах.
Большевики запретили ёлки как религиозный обычай… Но в 1935 году наряду со многими «восстановленными» обычаями «вернулась» и новая, «атеистическая» ёлка – уже как чисто новогодняя, не рождественская. 28 декабря в «Правде» появилась небольшая заметка Постышева: «В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на Новый год своим детям ёлку. Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями ёлку и веселящихся вокруг неё детей богатеев. Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие-то не иначе как «левые» загибщики ославили это детское развлечение как буржуазную затею».
С тех пор ёлка – неотъемлемая часть Нового года. Наследники многих народных традиций, мы приняли и переосмыслили древнюю германскую ёлку. Два года назад во Владимире, благодаря украшениям из 15 танцующих пар в народных костюмах, ёлка стала и символом многонациональности России.
