– Ну, давай я проведу тебе небольшую экскурсию, – вставая и застёгивая пиджак, предложил Берни, – чтобы ты побыстрее разобрался, что тут как, и приступил к работе.
– Давай, – согласился Дерек.
Берни первым вышел из переговорки и свернул вправо, в бесконечный коридор. Стажёр поспешил за начальником. Тот приоткрыл первую же дверь и пригласил Дерека заглянуть.
– Тут у нас отдел сезонов. Правда, сейчас кризис, ну сам понимаешь... В общем, в нём никто не работает. Временно.
– Этот большой рычаг включает лето? – поинтересовался Дерек.
– Угу. Но мы теперь им не пользуемся. Там что-то сломалось, а парень, который может его починить, уволился пару лет назад, – объяснил начальник и закрыл дверь. – Поэтому ребята из климатического отдела просто выставили среднюю температуру на год.
– Но ведь зима должна быть холодной и...
– Зима накрылась ещё раньше, чем лето, – идя по коридору, махнул рукой начальник. – Там был какой-то баг, его стали исправлять, из-за этого Норвегия покрылась льдом, а там дача у нескольких акционеров... В общем, всё оптимизировали и зиму отменили.
Берни прошёл мимо какой-то двери. Дерек остановился и прочёл надпись на табличке. «Отдел здравого смысла».
– А... Там дверь заклинило, – заметив, что стажёр отстал, пояснил Берни. – Никто даже внутрь попасть не может.
– А пробовали вызывать... – договорить Дерек не успел.
– Пробовали. Но так и не смогли попасть внутрь. Мастер говорил, что с дверью всё в порядке, просто сотрудники отдела забаррикадировались изнутри. Психи какие-то...
– И давно?
– Ну, пару тысячелетий назад как минимум, – припомнил начальник. – Или около того. Вот, посмотри, тут у нас отдел радости.
Дерек заглянул в приоткрытую дверь.
– А почему темно?
– Лампочка перегорела, – пояснил Берни. – Он включил фонарик и посветил в темноту.
Луч высветил серьёзное, серое лицо женщины за письменным столом, установленным поперёк кладовки. Женщина поморщилась.
– Простите, Надежда Константиновна, я тут новенького привёл, – пояснил начальник и выключил фонарик.
– А почему в кладовке? – уточнил стажёр.
– Оптимизация.
Они двинулись дальше.
– Это отдел личной жизни. Временно совмещён с отделом жилищных условий, отделом коммуникаций, отделом отделов и морализаторства.
Дерек заглянул в прокуренную тесную комнатку. С ним поздоровались четыре человека.
– А где пятый? – уточнил Дерек у начальника.
– Джо из отдела личной жизни на больничном. Давненько, кстати. Пойдём дальше, сейчас увидишь что-то реально крутое!
Берни подошёл к следующей двери и торжественно её распахнул. Стажёр заглянул внутрь и обомлел. Гигантский цех, напичканный какими-то высокотехнологичными станками, десятки сотрудников в стерильной одежде, все в движении и деловой суете.
– Что это?
– Отдел боли. Самый эффективный отдел нашей компании. Ребята раз за разом перевыполняют KPI! Кстати, видишь того парня?
– С недовольным лицом?
– Да! Это Дрю! Это он придумал мизинчик об угол. Гений! – восхищённо протянул Берни. – Пойдём дальше!
Они двинулись по коридору.
– П-подожди, но почему?! – поймав начальника за локоть спросил Дерек.
– Что почему?
– Почему все отделы... Оптимизированы, а отдел боли... Ну...
– Ребята хорошо делают свою работу. Выполняют план и всё такое. По сути, они локомотив нашей компании.
– Но ведь задача не в этом! – возразил Дерек.
– А в чём?
– Ну, компания производит... Ну, жизнь! Счастье, радость! Нужно увеличивать эффективность отделов...
– Подожди! – прервал его Берни. – Счастье и радость – это здорово. Но это как бы... Бонусы. Мы производим именно жизнь. Что поделать, если жизнь – боль. Да и в целом боль закрывает сразу два момента.
– Какие?
Вместо ответа Берни неловко пнул Дерека под коленку.
– Ай! – стажёр согнулся и принялся тереть ногу.
– Больно?
– Конечно!
– Чувствуешь себя живым, да? – грустно поинтересовался Берни.
– Чёрт, да больно же!
– Извини, попробуй приложить, – начальник достал из кармана пакет со льдом и протянул стажёру.
– Уф, полегчало! – Дерек закатил глаза. – Прям хорошо!
– Вот-вот, – вздохнул Берни. – Пойдём, покажу твоё рабочее место. Давно у нас в отделе экзистенциализма новеньких не было.
Рагим Джафаров