Евгения Пименова, историк, публицист
В одном из недавних интервью экс-глава Пушкинского музея Елизавета Лихачёва, рассуждая о самобытности русской культуры, как бы невзначай бросила фразу, что, мол, два самых известных символа, которые ассоциируются с русскостью – матрёшка и кокошник, – полностью заимствованные формы.
Матрёшка, указала искусствовед, является традиционной японской игрушкой, которую, как принято считать, переработал в стиле a la russe в конце XIX века русский художник Малютин. Кокошник же, исходя из высказывания Лихачёвой, «придумали художники эпохи модерна, стащив головные уборы с итальянских картин XV века». Говоря проще, главный посыл Лихачёвой в том, что все эти русскости – «культурная экспроприация», а Россия – неотъемлемая часть европейской культуры и цивилизации, и это надо всем и побыстрее осознать (здесь, вероятно, намёк на российский геополитический разворот на Восток).
Мысли высказаны, мягко говоря, смелые, а потому предсказуемо вызвали внимание. Ещё бы, покушение на общепринятое, почти святое! А если вдруг пельмени и блины тоже у кого-то украдены – то всё, прощай, русский культурный код?! Некоторые общественные активисты даже обратились в Генпрокуратуру с просьбой проверить заявления Лихачёвой на «дискредитацию культурного наследия».
Что же по существу?
С одной стороны, не секрет, что и среди искусствоведов встречаются люди эксцентричные, склонные к образным, ярким суждениям. Особенно если они – фигуры публичные. Отсюда задача – увлечь, заинтересовать аудиторию, иногда ценой провокации. С другой стороны, Елизавета Лихачёва, эрудированный человек и опытный специалист, допустила (возможно, сознательную) интеллектуальную и эмоциональную манипуляцию. Именно поэтому её суждения вызвали такой резонанс. Сразу хочется возразить, всё внутри кипит, как же – кокошник! Матрёшка! Набираешь в лёгкие воздух, чтобы броситься в контратаку, а когда начнёшь разбираться, читать источники, видишь: и вправду, матрёшка – японская игрушка, которую в Россию привезла из Страны восходящего солнца жена Саввы Морозова, и действительно на женских портретах эпохи Возрождения дамы нередко изображались в венцах, напоминающих кокошники…
Но правильнее оставить споры о деталях специалистам. Главное не в этом! Аутентичность культуры определяет не факт заимствований и иностранных влияний, а процесс их интерпретации, абсорбции и переработки.
Если рассуждать в логике Лихачёвой, можно многое поставить под сомнение. Например: римская цивилизация не придумала ничего своего, а лишь «культурно экспроприировала» наследие Древней Эллады. Или: национальных европейских культур нет – их полностью создали итальянцы эпохи Ренессанса. А уж что говорить о Великобритании! Где её самобытность? Ею с XVIII века правили немецкие династии, которые лишь в 1917‑м переименовались в Виндзоров из-за германофобских настроений, царивших в Европе перед мировой войной!
А Россия? У нас властвовали то варяги Рюриковичи, то Романовы-Гогенцоллерны, а ранее вообще – Орда. Вдобавок в русском языке немало слов из санскрита, совпадающих и по звучанию, и по значению. Указывает ли это на то, что наш язык заимствован у древних ариев?
Любая культура – продукт длительного исторического синтеза и метаболизма. Русская, российская культура и, шире, цивилизация буквально создана из внутренней дихотомии Восток – Запад. В такой эклектике и заключаются её аутентичность, устойчивость, самобытность. И, кстати, история появления матрёшки – лучшее подтверждение тезиса. Ведь медаль на Парижской выставке в 1900 году получила не японская кукла, а именно малютинская версия. Она стала полюбившимся и узнаваемым символом России.
И последнее: в решении этого общественного спора меньше всего нужна Генпрокуратура. Нужны хорошее образование, культурный багаж и знание собственной истории – тогда никакие заявления и интервью никого не будут ущемлять.
