Перформанс от поэзии

Андрей Родионов – о монетизации таланта, работе с молодёжью и со­временной драматургии.

– Что, на ваш взгляд, представ­ляет собой современная Москва поэтическая?

– Главная особенность Москвы поэ­тической – её сегментированность. Направлений много, и они между собой не пересекаются. Некоторые группы лиц слыхом не слыхивали друг о друге.

Актуальная поэзия – «Воздух» Дми­трия Кузьмина, премия Драгомощенко, поэтическая площадка Центра Возне­сенского, где литературную программу ведёт Илья Данишевский. Политиче­ская поэзия «левацкой» направленно­сти – Кирилл Медведев, отстаивающие права женщин Оксана Васякина, Дарья Серенко, Галина Рымбу. Есть Вера Полозкова. Есть поэтический театр, где много работаем мы с моей супру­гой Екатериной Троепольской, ставим композиции, в основе которых – стихи современных поэтов, и пишем пьесы в стихах. Эта наша инициатива сейчас получила продолжение в творчестве таких авторов, как Дмитрий Данилов, Михаил Чевега, Дана Сидерос. Есть поэ­зия на слэмах, её приходят слушать. Это то, в чём участвую я. Но есть очень мно­го такого, с чем я знаком только пона­слышке.

– Как поэту монетизировать свой талант?

– Как угодно. Участница слэма Ната­лья Трай написала песню для Аллы Борисовны Пугачёвой…

– Вас не прельщает подобный способ?

– Это надо уметь. Я пишу для теа­тров – по заказу режиссёров. Но это не значит, что мою драматургию сразу же принимают на ура – пишу и пятый, и десятый вариант текста. Драматурги­ей я занимаюсь совместно с Катей Трое­польской.

– То есть на гонорары поэтам не прожить?

– Нет, это просто смешно.

– Получается, авторам нужно искать нормальную работу?

– Ну, мне в этом смысле проще. Мы с супругой сотрудничаем с театрами. Пишем для Мастерской Брусникина (независимый театр, созданный на осно­ве курса Школы-студии МХАТ под руко­водством Дмитрия Брусникина. – Ю.Т.). Занимаемся видеопоэзией. Проводим слэмы, бываем во многих городах Рос­сии. И, наконец, я гастролирую как поэт.

– И это всё оплачивается?

– Можно говорить лишь об окололи­тературном труде, приносящем деньги. А поэзия как таковая – не коммерче­ская вещь. Зарабатывать стихами очень сложно. Если это не сочинение текстов на заказ.

– Но, несомненно, поэзия при­носит удовольствие…

– Да, это так. Этим и привлекательна для многих.

– И как давно вы поняли, что «подсели» на это удовольствие?

– Сразу. В юном возрасте прочитал антологию «Мысль, вооружённая риф­мами», составленную Владиславом Холшевниковым. Эту книгу принесла с работы мама. Она трудилась в Генпла­не, проектировала с коллегами метро. После этой антологии я и заболел поэ­зией – сразу и навсегда. Лет в 12–13. Учил стихи оттуда наизусть – настолько всё было прекрасно.

– Вопрос многолетнему ведуще­му слэма. Есть мнение, что идея соревнования поэтов неудачна – потому что простым голосованием не решить, кто лучше, кто хуже…

– В том-то всё и дело, что слэм – око­лолитературный конкурс. И кстати, поэтическая деятельность по добыче денег – тоже окололитературная. На слэме, кроме текстов, интересны сами поэты, подача стихов, тематика. К при­меру, в День конституции «выстрелива­ют» стихи про конституцию.

– Но вы избегаете слова «шоу»?

– Да нет, почему? Дело не в опре­делениях. Элемент шоу в слэме тоже присутствует, да. В английском язы­ке «шоу» – многозначное слово, оно может относиться даже к сериалам. То есть «Игра престолов» – тоже шоу. А как назвать слэм – концертом, поэ­тическим вечером, литературным кон­курсом, сечей, битвой, театрально-ли­тературным марафоном, перформан­сом от поэзии?

– Маститые авторы нередко отказываются от участия в тур­нирах – видимо, боятся проиграть менее именитому сопернику. Как их успокоить?

– Никак. Потому что состоявшие­ся поэты – это… (Задумывается.) Это сложное понятие и сложное явление. Скажу вполне очевидную вещь: есть люди, которым очень хочется побе­дить, несмотря ни на что. Редко быва­ет, что у них при этом есть литера­турный талант. И кто-то даровитый посмотрит на этих людей и подумает: чем чёрт не шутит – выйду и я на слэм, заработаю денежку! Но только побе­да в слэме не значит, что ты лучший поэт России. Соответственно, если ты неудачно выступил – это не означает, что ты не поэт.

– А себя вы считаете состояв­шимся поэтом?

– Считаю себя более-менее успеш­ным. А всё началось с того, что в моло­дости я приходил на вечера, где был сво­бодный микрофон, – чтобы пообщаться с поэтами, поэтессами…

– Интересно ли вам то, что про­исходит за окном, – например, история со сквером в Екатерин­бурге?

– Власти всё сделали для того, что­бы людям уже нельзя было не выйти на улицы. Власть не прислушивается к народу, не желает уступать ему даже в мелочах – и это большая обществен­ная проблема. Вы посмотрите, во что превратился Екатеринбург? Выруб­ленные деревья, снесённые кварталы, небоскрёбы на пустырях, ветер гоняет пыль по улицам…

– Я так понимаю, столица Урала не является вашим любимым горо­дом. А где вам нравится бывать?

– Возможно, Екатеринбург оставил такое тягостное впечатление потому, что я недолго и нечасто там бывал – в отли­чие от той же Перми, где прожил два года. Часто бываю в Красноярске, Кан­ске, Новосибирске, Воронеже. Эти горо­да остались в моём сердце.

– В вашем сердце живут и стихи поэтов Серебряного века – Баль­монта, Блока, Гумилёва. Что вас привлекает в творчестве столь раз­ных авторов?

– Вы назвали поэтов, чьи стихи я впервые прочёл вне школьной про­граммы. Это моя юношеская любовь. И она никуда не делась. В зрелом воз­расте я узнал других авторов. Сильное впечатление произвела французская поэзия, предшествующая Серебряному веку. Американская поэзия прекрасна. Русская поэзия прекрасна и трагична.

– А кто же возглавляет ваш поэ­тический хит-парад?

– Много кто. Не стоит и начинать называть их – и живых, и мёртвых. Любимых поэтов у меня действительно очень много.

– В вашей творческой биогра­фии есть такая строчка: «ведущий поэтической мастерской». Что вам дал этот опыт?

– Я веду мастерскую для молодё­жи вместе с Екатериной Троепольской в Центре Вознесенского на Ордынке. Помните, в телефильме «Ирония судь­бы, или С лёгким паром!» учительница говорит про своих учеников: «Больше они меня учат, чем я их»? У меня та же ситуация в мастерской. Слава богу, так сложилось, что к нам пришли юные, но очень интересные ребята. Им было по 14–15 лет, сейчас – 19–20. И возникло что-то наподобие арт-группы: мы ежене­дельно выступаем со стихами на разных площадках, участвуем в театральных постановках, слэмах, «Поездах мира» и так далее. Занятия проходят в разных форматах. К примеру, на одном из них Всеволод Емелин читал лекцию о Некра­сове. Но в основном ребята выполняют поэтические задания – с последую­щими коллективными обсуждениями. Разбор детьми стихов друг друга – это настоящая мясорубка, скажу я вам! Кто-то уходит домой в слезах…

– Каких писателей вы бы непре­менно включили в школьную про­грамму по литературе?

– Не возьмусь решать это едино­лично. Этот вопрос должны обсудить специалисты в различных областях. Но у меня есть свои мысли на этот счёт, конечно. Думаю, одиннадцати­классникам нужно давать поменьше прозы и побольше современной оте­чественной драматургии. Пьесы мож­но разыгрывать с подростками – они это любят. Вырыпаев, Данилов, Пули­нович – весьма интересные авторы. Сигарева, Пряжко и других драматур­гов для зрительской категории «18+» оставим студентам.

– Чем отличается верлибр от прозы в столбик?

– А то, что пишет Дмитрий Дани­лов, – это верлибр? Ну и прекрасно! В Театре.док идёт рыжаковский спек­такль (постановка Виктора Рыжако­ва. – Ю.Т.), где звучит текст Данилова, и его принимают замечательно. Может быть, потому что он просто хорошо и интересно написан?

– Поэзия – приращение смыслов или умножение красоты?

– Нам нужно вернуться в начало беседы – о неоднородности поэтиче­ского поля Москвы. Мне по душе прямое высказывание тонкого, интеллигент­ного человека. Но таких стихов сейчас крайне мало.

– Последний вопрос: поэзия – разговор с современниками или с небом?

– Конечно же, с небесами. Стихи – это всегда разговор о загадках бытия.

«ЛГ»-ДОСЬЕ

Андрей Викторович Родионов – поэт, драматург, культуртрегер. Окончил Мо­сковский полиграфический институт. Ав­тор 8 поэтических сборников, публиковал­ся в журналах «Новый мир», «Октябрь», «Воздух» и др. Член Товарищества масте­ров искусств «Осумбез» (2002–2005). Ди­ректор и куратор литературных фестива­лей в Перми, Воронеже, Канске, Москве.

Организатор и ведущий Московского поэ­тического слэма с 2003 года и Всероссий­ского слэма с 2010 года. Победитель поэ­тического турнира «Русский слэм». Лауреат премии «Триумф», Григорьевской поэтической премии, премии журнала «Дети Ра».

Вместе с женой Екатериной Троепольской написал пять поэтических пьес и создал фестиваль видеопоэзии «Пятая нога».