Пером писал я лебединым

КАК СДЕЛАТЬ ТАК?..

Не выношу я плач младенцев –
когда один малыш орёт,
мне кажется, весь мир ревёт…
Стяну я лоб свой полотенцем,
что вечно боль на части рвёт:
ревут разбитые дороги
и горные ревут отроги,
озёра, высохнув, ревут…
и воет ветер одинокий
над мёртвой степью, как в бреду.

Целуя льда холодный мрамор,
ревёт метель, и ноют раны
земли, измученной людьми…
Деревьям не хватает влаги,
животным – пищи, нам – отваги
унять безумие в крови.

Везде царит духовный голод,
неважно, стар ты или молод,
безрадостно живёт душа…
как будто страны заболели,
народы дышат еле-еле,
с трудом даётся каждый шаг…

Вновь голова трещит от шквала
вестей тревожных и накала
трагедий, войн и катастроф –
и в мозге нет уже извилин,
которые бы не забили
бедой, как мертвецами ров…
Как сделать так, чтоб не ревели
младенцы в тёплой колыбели?..
Когда орут они опять –
душа моя тоской объята,
как будто в чём-то виновата,
и кровь бежит по жилам вспять…
И ноет разум оголтелый,
и ломит, кажется, всё тело…
Ах, кто подскажет мне, как сделать
чтобы могли младенцы спать?..

* * *

Столько раз, глядя смерти в глаза,
улыбаться посмели татары…
Голову мы ломаем недаром,
чтобы эти понять чудеса.
Есть одно только верное средство,
чтобы всё это уразуметь, –
внукам внуков оставить в наследство
жажду жизни, презревшую смерть.

ВРУЧИ ОРЛИНОЕ ПЕРО

Тебе я кунака уже роднее
и обратиться с просьбою могу –
орлиное перо мне дай скорее,
чтоб им, как встарь, я начертал строку.
Не знаю, родина ль моя довольна
тем, что гусиным писано пером…
И рад, и сожалею я невольно,
что локти не кусал свои потом.

Не раз пером писал я лебединым
стихи в далёкой юности моей
и верил – красота непобедима
и мир спасёт от гибельных идей.

Душа строки прекрасна, если слово
неустрашимо, храбрецу под стать…
Вручи перо мне, горный край суровый,
орлиное, что к подвигу готово,
чтоб мне о самом главном написать.

СТРАНСТВУЯ ПО ЗАГРАНИЦАМ

Когда попадаю в чужую страну,
душою лелею отчизну одну
и в мыслях её наряжаю в цвета
тех стран, где веками царит красота,
и новые я города возвожу,
и выровнять там все дороги прошу…

По этим дорогам обратно я мчусь,
в родную страну, на крылах ярких чувств,
но мысли рождённые там, вдалеке,
покоя моей не приносят строке…
Одним волшебством Сабантуя пока
сомнения превозмогает строка.

СОГРЕЕМСЯ

Давайте тёплыми словами
Уста свои согреем с вами.

Скажем их белому и чёрному,
как чётному и нечётному,
как левому, так и правому,
как сильному, так и слабому,
как сладкому, так и горькому,
как робкому, так и гордому,
и лебеде, и полыни,
и пальме, и рябине,
как отцу, так и сыну,
подвалу и мезонину.
Скажем ключу их студёному,
скажем кустарнику сонному,
и воробью, и бабочке,
и старушке на лавочке,
скажем жучку и лягушке,
холодной росе на опушке,
скажем дворняжке и лошади,
улице скажем и площади.
Скажем далёкому и близкому,
скажем высокому и низкому,
лучику солнца и звёздочке,
семечку скажем и косточке,
скажем и злому, и доброму,
короткому скажем и долгому,
и бодряку, и плаксе,
даже в тетради кляксе,
письму, телефону мобильному
и камню надмогильному.
Скажем и умному, и глупому,
и женою сваренному супу.

Почаще это говорите
И жизнь за всё благодарите!

НЕВЫСКАЗАННЫЕ СЛОВА

На языке, как лёд на полюсе,
слова несказанные колются,
на самом кончике болтаются
и вновь над кем-то насмехаются,
от злости на судьбу брюзжащие,
полны обид на настоящее,
и от самоуничижения
у них случилось заражение –
они хотят всё человечество
с трибуны поучать отечески.
Язык свой за зубами сжатыми
с усильями невероятными
держу я так, что зубы крошатся,
кровавое глотаю крошево…
И в сердце резь неимоверная…
От слов невысказанных
нервный я –
они всё время в сердце
мечутся,
чтоб обратиться к человечеству,
но мой рассудок неслучайно ведь
причину ищет их молчания…

ПЕРЕПОЛОХ ДУШИ

Когда кусает кровожадный овод
коня, то весь от боли он дрожит,
так и Земля трясётся от любого
толчка, что рушит здания и жизнь.

И как из повреждённого сустава
сосёт обжора этот костный мозг,
так алчное торнадо неустанно
высасывает почву, словно кость.

И, как гигантский муравьед, цунами
внезапно слизывает языком
народы, потопив их в океане,
и сыто унимается потом.

Бушуют войн безумные пожары –
где гибнут люди, страны, города…
Но странно, что от этого угара
Земля не погибает никогда.
…………………………………………………….
Когда-то Землю я считал разумной…
…Переполох в душе моей давно –
Неужто с Мальтусом* ты полоумным,
Наш шар земной, сегодня заодно?
______________
* Томас Мальтус (1766–1834) – английский учёный и священник; боясь перенаселения Земли, оправдывал войны и природные катастрофы.

МОНОЛОГ МАТЁРОГО ВОЛКА

Я старый волк! Издалека я чую
охотника, что ставит свой капкан,
и злобное нутро своё врачую
тем, что охотник мне не по зубам.

Уже он раз всадил в меня дробину,
что просверлила шею мне иглой,
и ненависти жгучая лавина
тогда меня накрыла с головой.

С тех пор грызёт меня одна задумка –
охотнику однажды отомстить,
хотя дробин полно в его подсумке,
я не остановлюсь на полпути.

Пусть держит он двустволку наготове
и не покрылся ржой его капкан,
напрасно он меня в чащобе ловит,
я знаю все ходы наверняка.

Я научился обходить ловушки,
мне не страшна любая западня,
но держит злость моя меня на мушке
и месть съедает заживо меня.

НА КРЫЛЬЯХ ЛЮБВИ

Если есть притяженье друг к другу,
значит, и отторжение есть…
И из этого вырваться круга
не поможет ни нежность, ни месть…

Крылья нашей любви обветшали
на божественной той высоте,
где с тобой мы, как птицы летали,
а теперь уже силы не те…

Там врата от небесного рая
ангел приоткрывает рукой,
удержаться бы там, дорогая,
до последнего вздоха с тобой!

* * *

Любви моей и ненависти тучи
наполнили глаза мои грозой …
И скоро грянет ливень неминучий,
как смерч, он пронесётся над тобой.

Я заверчу тебя в свою пучину
и сам спасу, коль захлебнёшься в ней…
Поймёшь ли ты хотя б наполовину,
что так грешна не по моей вине?..

Не встретилась ты в юности мне чистой,
возлюбленной не стала для меня!..
Да разве знал я, что от этой искры
займётся столб вселенского огня?..

Искал тебя я в годы молодые,
а отыскал почти что стариком…
Глаза мои, как тучи грозовые…
Они и дорасскажут обо всём…

ТО ЛИ…

Горизонты всё дальше и шире,
всё возвышеннее небеса…
Бился рыбой озёрной я в мире,
а теперь океанские мили
покоряются мне без усилий,
распахнув берега, как глаза…
хоть по улице людной шагаю,
хоть я после застолья бреду,
без стеснения вслух напевая,
постоянно вокруг замечаю
перемены, которых не жду…
То ль
расширился мир,
время сжав,
то ли
в мире усохла душа?..

Перевод с татарского Марины АХМЕДОВОЙ-КОЛЮБАКИНОЙ, ДАГЕСТАН

«ЛГ» поздравляет своего давнего друга и автора с 75-летием и желает ему крепкого здоровья и многих радостей!