Александр Шуралёв. Дар отавы. Стихотворения и поэмы Уфа: Китап, 2017. 216 с.
Поэт Александр Шуралёв родом из Башкирии. Свой трудовой путь он начал с должности сельского учителя, затем стал профессором кафедры русской литературы в БГПУ им. М. Акмуллы в Уфе.
В новый сборник «Дар отавы» вошли стихи и поэмы, объединённые темой поиска внутренней гармонии и обретения пути к Богу. Эта тема рассматривается с разных ракурсов, под разными углами. Мысли о быстротечности времени и неразумном растрачивании жизни, отпущенной человеку, неожиданно раскрываются в стихах о детстве и родительском доме, о природе, в городской лирике, даже в иронических строках, отражающих современные реалии. Шуралёв справедливо и точно подмечает, как торопятся люди жить, «перед лошадью ставят телегу» и «умирают… ещё до рожденья». Жизнь автор сравнивает с песочными часами, а жителей планеты – с песчинками:
За песчинкой песчинка летим…
Жизнь с песочными схожа часами.
Мира этого с миром иным
Поцелуй эскимосский носами.
Поэт внимателен к звукам мира. В его поэзии много музыки. И здесь речь идёт не только и не столько о стихах, в которых действующими персонажами являются гитара, гармонь, патефон, хотя и таких немало, но и о стихах, в которых музыка присутствует в образах, пронизывая стихи от строки до строки. Детский голос в лирике Шуралёва схож с песней жаворонка, вьюга традиционно завывает, лукавый бес поёт, расположившись на плече лирического героя, Паганини играет на последней струне. Музыкальные образы порой нестандартны и могут поставить в тупик неискушённого читателя:
Скинув гнёт сапога,
Прозябает нога –
западающей клавиши нота.
Шуралёв мастерски владеет литературными приёмами, создавая особую магию звука, притягивающую и завораживающую. Например, в стихотворении «Магия звука»:
...любая малость,
шалость и шершавость,
громадность, складность,
нескладуха, тварность,
отринув сроки,
выстроится в строки.
Зачастую в своих стихах поэт обращается к классикам. Читатель найдёт в сборнике отсылки к Лермонтову, Рубцову, Некрасову, Есенину, Тряпкину, Шолохову, Юрию Кузнецову. Лирический герой Шуралёва диагностирует у себя «горе от ума» и пишет о «синдроме Диогена».
Становление поэта невозможно без личных поэтических предпочтений. Влияние авторов прежних эпох на творчество последующих творцов неизбежно. Как пишет Шуралёв,
В моей чернильнице есть капля Саши Чёрного
Да три-четыре едких капельки Пруткова.
Поиск творческого и жизненного пути тесно связан у Шуралёва с образом дороги. Мотив странствия прослеживается в книге «Дар отавы» с первых страниц до самого финала. И здесь поэт не обходится без песни, она звучит в рассказах попутчиков, в шуме колёс, отстукивающих секунды, как метроном. Дорога – это не только путь от станции отправления до пункта назначения, но и символ жизненного и духовного пути. Наиболее объёмно и ёмко показан в стихотворениях Шуралёва мир детства. Он представлен запоминающимися образами, близкими ровесникам поэта и его юным современникам. Бытовые предметы фантазия ребёнка наполняет новыми смыслами. Так, машинка «Зингер» напоминает штурвал линкора, лосось говорит человеческим языком, стручки акации согреваются детским дыханием.
С темой детства пересекаются самые трагические и глубокие мысли о беге времени, о коротком человеческом веке, о людях, которые кажутся вечными, но однажды уходят навсегда.
Всё чаще вспоминается теперь
со жгучей болью то, что раньше было:
как свежевыстиранную постель
заботливо для сына мать стелила
и говорила, вмиг перелистнув
все прожитые праздники и будни:
«Сынок, запомни эту белизну
и вспоминай, когда меня не будет...»
А сын не вдумывался в те слова,
с беспечной дурью веря в вечность мамы,
и как она тогда была права,
он осознал лишь у могильной ямы...
Жизнь, которая поначалу казалась поэту цветной пряжей, превращается в суровую нить с уходом самого главного человека – мамы. По признанию самого Александра Шуралёва, пережить боль, связанную с утратой родителей, ему во многом помогли стихи.
Но несмотря на все сложности и горести, поэт бесконечно любит жизнь. Название сборника «Дары отавы» символично. Отава – трава, вырастающая на месте покоса, «своим жизнелюбием тленность поправ». И столь же жизнелюбиво Слово, ибо только ему под силу преодолеть небытие:
Стрелы, бомбы, снаряды, враждебная нечисть метала,
Чтоб стереть это Слово навеки с просторов Земли,
Но оно, обагрённое кровью, из праха вставало
Неизбывной зарёй милосердной всесильной любви.
Юлия Скрылёва