По девятому кругу вчерашнего счастья

Родилась и живёт в Казани. Преподаёт в Казанской государственной консерватории, играет концерты на клавесине и органе в России и странах Европы. Член Союза писателей РТ. Автор двух поэтических сборников и множества публикаций в российской периодике.

* * *
Вот-вот зажгутся фонари,
Натягивая нить накала.
Осветят осень изнутри,
Чтоб ни на миг не умолкала.
Под ноги бросится ковром
Всё золото ацтеков мира.
Когда начнёшь считать ворон,
Не сотворишь себе кумира.
О Господи, когда б ты знал
Нечеловеческое счастье –
Бродить без отдыха, без сна,
По осени полночной шляться!
Чтобы опять ладонь в ладонь,
И ноздри резал запах драмы,
И мама снова молодой
Всё мыла, мыла, мыла раму.

* * *
Под обёрткой праздности и лени
Проступает времени герой,
Утомлённый в эту жизнь игрой,
Выросший на море по колени.
Он выходит рано из себя,
Не дождавшись утреннего чая.
Нет никто, чтоб утолить печали,
Ближнего и ближнего любя.
Выпадает дальняя дорога
И непобедимый никотин.
На площадке задней рядом с богом
Всё равно единожды один.
Пустошь неба упадёт на плечи,
Ёлочных огней зажжётся нимб.
Никаким призваньем не отмечен,
Путеводным ангелом храним.

* * *
Заматеревший лес рванёт навстречу,
Окажется со мной лицо в лицо,
Обдаст простоволосой, рыжей речью
И просеками рук возьмёт в кольцо.
Букет борщевика сухой протянет –
Живее всех живых, сердечней всех.
Бессмертных сосен инопланетяне
Процеживают негасимый свет.
Мы все – одной Вселенной населенье.
Одушевлённой тверди существа.
Уткнётся неразрыв-трава в колени
И не найдёшь – какие ей слова…
И не поймёшь, какая боль тревожит,
Какой присяге подчинён слепой,
Пока не ощутишь двужильной кожей
Фантомную к неближнему любовь.

Колыбельная взрослому сыну

Спи, детёныш, коленками в стенку,
Спи, сыночек осьмнадцати лет.
Вон метнулся за шторами тенью
Из фантазий твоих звездолёт.
Не игра в поддавки и не в прятки.
Всё реальней и радость, и боль.
Эти круглые детские пятки
И щетинка над верхней губой.
Завтра выпорхнешь снова из дома,
На планету свою улетишь.
И закрутит позёмка перрона,
Оглушит ненасытная тишь.
В этой крохотной ночи спрессован
Целый век. Спи, мой маленький, спи.
Из натруженных смотрят кроссовок
Зорко сторожевые носки.

* * *
И некому ни ждать, ни провожать...
Какой забытый воздух в поездах!
Сто лет на верхней полке пролежал,
Журнальчик жизни весь перелистав.
Простор земли маячит у плеча,
И море чая плещет через край.
Возьми и утоли мою печаль,
И заново по нотам разыграй.
Как будто есть начало и конец.
И дом, и сад, и долгий разговор.
И каждый счастья своего кузнец,
И тать в нощи, и вероломный вор.
Не знаешь, завтра где глаза протрёшь
Под азбуку забытую колёс.
И междустрочий пробирает дрожь.
И к бездне клонится земная ось.

* * *
Он теряется, зыбкий смысл,
Возникая и брезжа опять.
Как стрекозьих пучки коромысл
Слюдяным опереньем слепят!
Всё растёт, выбиваясь из жил,
Затмевая собою пустырь.
Но уже наточили ножи.
Языки, словно бритвы остры.
В этом мире развесистых слов
Выживает не тот, кто слабей.
Хочешь, думай о смысле основ
И не думай совсем о себе.
Развевается парус мечты
Занавеской в соседском окне.
И уже не понять, что есть ты
Среди моря небесных огней.

* * *
Как живу я, душа моя, здесь без тебя,
По садовым скитаясь аллеям,
Этот воздух усопший лелея,
Незабвенное будущее торопя?

Так живу, как уходит сквозь пальцы песок.
На искомую тысячу дней разделяя
Безразмерную йоту любви, и маняще высок
Небосвод в белоснежных своих одеяньях.

Так живу, как живу. Обнуляя минуты и дни.
Ничего не прося. Никакого рожна не желая.
Приближая других, забывая почти об одних.
И качается палубой площадь жилая.

Потому что душа моя здесь без тебя,
Ни земли нет, ни воздуха, чтоб надышаться.
Потому и скитаюсь опять и опять
По девятому кругу вчерашнего счастья.