По следам Форрестола

Никита Дмитриев, Париж

Свою статью о политическом преследовании Ксении Фёдоровой, работавшей на французском христианско-консервативном телеканале CNews, опубликованную в «ЛГ» 10 июня, я завершил так: «Глава МИД Франции Барро окрестил Фёдорову «кремлёвской лазутчицей в сердце Парижа», его коллега из МВД Нуньес начал проверку законности выдачи ей вида на жительство, а макроновские депутаты инициировали процесс введения против Фёдоровой санкций. За этим – конфискация имущества, заморозка банковского счёта, депортация или тюремное заключение».

Слова мои, увы, сбылись буквально! На прошлой неделе, 29 июля, адвокат Фёдоровой был внезапно вызван в полицейскую префектуру Парижа, где ему под роспись вручили указ министра внутренних дел Франции о немедленной депортации журналистки в Москву. Столь жёстко французская бюрократия не обращается даже с убийцами и насильниками из других стран, кому «из гуманистических соображений» позволяют остаться во Франции после выхода из тюрьмы. Если вчитаться в текст указа, можно сделать вывод: российская революционерка-подпольщица готовила в Париже вооружённое восстание. В этом министр Нуньес чем-то похож на американского министра обороны Джеймса Форрестола. Тот, как известно, 22 мая 1949  года распахнул больничное окно на  16‑м этаже и  с криком: «Русские идут, русские идут! Они везде! Я видел русских солдат!» – полетел вниз навстречу смерти.

Сорокапятилетняя ведущая телепрограммы о православных храмах, которая иногда позволяла себе усомниться в оправданности накачивания режима Зеленского натовским оружием, описана в клоунском заключении Нуньеса как «серьёзнейшая угроза национальной безопасности Франции, наносящая ущерб коренным интересам государства». Ну чем не «русские идут»?!

Далее разбушевавшийся функционер констатирует, что её публичные высказывания «подрывают стабильность французского общества, доверие граждан к своему правительству и сеют среди них сомнения в обоснованности поддержки Украины». Ай да Фёдорова!

За последний век столь суровые слова парижские чиновники обращали разве что к генералу де Голлю в 1940 году, когда тот стал собирать в Лондоне армию для освобождения Франции от гитлеровской оккупации. Как же, выходит, шатки государственные устои страны при Макроне и хлипка вера французов в капризного властелина, если одна отдельно взятая иностранка способна их так сильно поколебать!

Не теряя времени даром (а то вдруг «восстание» всё-таки начнётся), сутки спустя другой макроновский чиновник – министр финансов Ролан Лекюр – подписал распоряжение о немедленной заморозке всех сбережений Фёдоровой во французских банках и аресте всего её имущества – так, чтобы если той и придётся уезжать домой, то только голой, босой и счастливой от того, что хоть в застенки не угодила…

Когда в 1964 году Анна Ахматова узнала об обвинительном приговоре будущему нобелевскому лауреату поэту Иосифу Бродскому по дутому делу о «тунеядстве», то пророчески воскликнула: «Какую биографию делают нашему рыжему!» Стоит заметить, что тогдашняя советская власть в отличие от вконец потерявшей стыд макроновской хотя бы озаботилась проведением публичного судебного процесса с соблюдением состязательных формальностей.

Хочу пожелать «государственной преступнице Фёдоровой» (а на деле коллеге-журналистке) вернуться в столицу Франции некоторое время спустя, как это сделал генерал де Голль в 1944‑м, когда благодаря успехам Красной армии на востоке оккупационной власти пришлось ретироваться из Парижа. Если, конечно, Ксения этого захочет.