Роман Богословский
Сергей Шаргунов. Попович.
– М.: Издательство «Редакция Елены Шубиной», 2026. – 608 с. – 5000 экз.
Писатель Сергей Шаргунов давно в представлении не нуждается. Он ворвался в литературу в самом начале нулевых и сразу получил премию «Дебют». С тех пор и по настоящее время имя литератора не уходит из новостной повестки и контекст упоминаний неизменно широк – политическая, общественная и правозащитная деятельность, литература, кино и журналистика – везде мы находим «след Шаргунова». Но, пожалуй, самое важное для новейшей русской литературы то, что Шаргунов – один из столпов и зачинателей «нового реализма» — литературного течения, продолжателем которого в каком-то смысле являюсь я сам и многие мои коллеги по перу.
В какой-то момент мне показалось, что роман «1993» — это вершина творчества Шаргунова. Обстоятельный фолиант о душевных и политических метаниях простого человека на фоне драматичных для страны событий 1993 года, казалось, обессилил писателя – он шёл к этой книге 13 лет, выдал шедевр, а что же дальше?.. Дальше вышло ещё несколько книг, однако перебить послевкусие от «1993» лично у меня они не смогли. И вот – роман «Попович». Зрелая, продуманная, выстраданная книга о тупиках, сложностях и конфликтах взросления подростка в семье священника.
Я хорошо знаком с жизнью околоцерковной среды. Моя мама преподавала «основы православия» в школе, пела в церковном хоре и на клиросе, много общалась со священниками и прихожанами. И что такое прессинг на религиозной основе, мне известно изнутри самого явления. И это главный конфликт книги – вера и церковь против взросления, распаковывания мира, свободы. Шаргунов, как сын известного московского священника Александра Шаргунова, конечно, проживал похожий опыт. Затем выносил его, переосмыслил и облёк в романную форму.
Литератор мог написать эту книгу много раньше, однако не спешил – прикидывал, осмысливал и думал, как расставить акценты единственно верным способом. Отсюда и результат, вполне перекликающийся с классикой – считывается в «Поповиче» и «Подросток» Достоевского, и «Демиан» Германа Гессе, и, конечно, уже не раз упомянутый критиками до меня в контексте новой книги Шаргунова «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Где-то рядом, как мне показалось, маячит и повесть Владимира Богомолова «Иван», по которой Андрей Тарковский снял когда-то фильм «Иваново детство».
Шаргунов перенёс события своего взросления плюс-минус в наши дни – в 2014 год. Главный герой Лука Артоболевский – любознательный подросток, одиннадцатиклассник. Он интересуется девушками, запретными темами, европейской философией. Не чужд он и шумных вечеринок с друзьями. И только одно отличает его от сверстников: его отец священник одной из московских церквей, а мама полностью поддерживает образ жизни и строгие догматические взгляды супруга. И потому на Луке и его младшем брате стоит невидимая печать – они не такие, как все, они странные.
Атмосфера в доме священника религиозно-стерильная: никакого телевизора, светской литературы, никаких друзей, тем более – подруг. Именно в этой удушающей ортодоксии и рождается в душе Луки внутренний бунт против системы, выстроенной отцом… а вместе с ним и Богом. Однако отцовские рамки Лука старается раздвинуть. Сначала батюшка застаёт Луку в собственном доме с девушкой Лесей, затем сына, пьяного и без денег, привозят с вечеринки друзей, а потом он и вовсе сбегает из дома с каким-то странным монахом Демьяном, бывшим пожарным.
При этом священник Андрей, духовный и фактический отец Луки — человек не злой. Просто он служитель буквы церковного закона, понимающий веру как набор непреложных догматов, соблюдать которые, с его точки зрения, нужно одинаково неукоснительно взрослым и детям. Он любит сыновей, но словно совсем не считается с их детством, с потребностями, с самой природой юности. В глубине души отец уверен, что естественные фазы взросления сына, издержки его становления, можно скорректировать с помощью религии. Он забывает, что все процессы на земле как раз Богом-то и запускаются – в том числе и те, которые батюшке не по нраву. Автор безапелляционно показывает, что благие намеренья родителей зачастую становятся тюрьмой, клеткой для душ их детей. А уж если твой отец священник до мозга костей – это совсем тяжко.
Но Лука не думает отступать. От тирании Фигуры Отца он, вместе с монахом Демьяном сбегает сначала на Донбасс, потом в Забайкалье, где постигает все прелести самостоятельной жизни и свободы, ищет себя. Складывается ощущение, что Лука навсегда порвёт с семей. Но это не так, это было бы слишком просто и предсказуемо.
Основательно поистрепавшись в чужих краях, Лука, словно тот самый библейский блудный сын, возвращается домой. Однако он не сломался, остался собой. Да, он любит и понимает отца, но свой собственный внутренний стержень ломать никому не даст. Лука теперь знает – дорога к себе невозможна без тех, кто оказывал влияние на твое формирование и становление, пусть даже оно не всегда было позитивным. А религия сердца – это не буква в книге. Подлинная вера как раз и рождается в разломе, в конфликте между личным опытом и притчами из Библии. А настоящая любовь между близкими людьми живёт только там, где у ритуалов и предписаний есть своё место и правила догматики не главенствуют над живой человеческой душой.
