Есть ли у членов клуба право на своё мнение?
Конфликт в ПЕН-центре начал созревать довольно давно – года три назад. Правда, полагаю, о нём поначалу не знали даже сами члены организации, потому что зарождался он в среде руководства. Хотя лично я в ПЕН-центре состою давно, до меня долетали лишь отголоски этого конфликта. В полной мере я начал понимать происходящее только два года назад, когда стал членом исполкома. И сполна оценил завет первого президента Международного ПЕН-клуба, лауреата Нобелевской премии Джона Голсуорси, который призывал писателей бороться за свободу слова, свободу творчества, ни от кого не зависеть и ни в коем случае не заниматься политикой. Именно политика, к моему глубокому сожалению, и породила нынешний раскол в сегодняшнем Русском ПЕН-центре.
Как я понимаю, в 2013–2014 годах в ПЕН была поспешно принята группа людей, некоторые с нарушением устава, которые попытались нашу организацию превратить в оппозиционную политическую партию. При этом не учли, что в ПЕН-центре состоят писатели самых разных возрастов и политических убеждений. До поры их объединяли приведённые выше слова Голсуорси, потому что не бывает писателя, который не хотел бы свободы слова и творчества. А вот неосторожное вступление на поле политики немедленно породило взрыв.
В сегодняшней сложнейшей политической ситуации мы продолжаем регулярно выступать в защиту деятелей культуры и искусства, невзирая на их политические убеждения. Мы считаем, что нужно защищать всех писателей, а не только политически близких. При этом стараемся всё делать по российским законам и уж ни в коем случае не призывать к нарушению закона российские власти. Все очень просто: в стране есть Конституция, и её обязаны соблюдать все: и власть, и все остальные граждане. Мы не забыли требование одного из первых наших диссидентов Александра Есенина-Вольпина к тогда ещё советским властям соблюдать собственную Конституцию. Именно этого мы и хотим. И если видим, что есть нарушения реальные, а не выдуманные средствами информационной войны, выступаем немедленно.
Лично я всегда считал и считаю, что любой человек имеет право на собственное мнение, тем более писатель. Я по своим убеждениям демократ и даже либерал. Но любая замечательная идея, если её довести до абсурда, становится абсурдной и даже становится собственной противоположностью. Ничем иным я не могу объяснить того, что некоторые члены нашего ПЕНа иногда докатываются до поддержки самых настоящих нацистов, как было в истории с поддержкой некоего автора, написавшего гимн УПА. После этого я просто не мог не выступить с протестом. Здесь ещё и личные мотивы. Бравые воины этой самой УПА моих еврейских прадеда и прабабку во время войны живьём закопали.
В нынешнем конфликте есть ещё и этическая составляющая. Мы всегда были против того, чтобы кого-либо исключать из рядов ПЕНа. Но откровенное хамство, оскорбления коллег, диффамация, публичные заявления о желании уничтожить ПЕН-центр просто вынудили нас прекратить членство в организации журналиста Сергея Пархоменко. Знаю, что многим это не понравилось. Мне самому это не нравится. Но в сегодняшней ситуации, когда мы пытаемся спасти саму организацию от распада, а вместо помощи вынуждены противостоять собственным членам, этот шаг, скорее всего, был неизбежен. Тем более что на очередном отчётно-перевыборном собрании группа людей вновь пыталась сорвать его работу, ссылаясь на несовершенство устава.
Мы неукоснительно работаем по уставу, принятому общим собранием в 2008 году. В силу разных причин он не зарегистрирован Минюстом, но другого устава у нас пока нет. По нему мы и проводили последнее собрание в декабре. Проблемы с уставом вызваны неопределённостью статуса, а также тем, что члены нашего ПЕНа разбросаны по всему миру. В Минюсте считали, что мы подразделение Международного ПЕН-клуба, штаб-квартира которого расположена в Лондоне. Лондон же отправлял нас для регистрации назад в Москву, потому что мы национальный ПЕН. В такой неопределённости предыдущий исполком жил много лет. И только мы теперь занялись этой проблемой. Уже создана и работает комиссия по внесению исправлений и дополнений в устав. Комиссию возглавляет Марина Кудимова, в неё была введена имеющая юридическое образование поэтесса Мария Ватутина, привлечён профессиональный юрист. Сегодня комиссия собирает и анализирует все поступающие предложения. Дело в том, что мало учесть пожелания членов ПЕНа. Пожелания эти должны совпасть с российским законодательством. Но это процесс долгий, займёт около года вместе с утверждением в Минюсте.
Если говорить о моём отношении к сложившейся ситуации, то я все усилия направлял на то, чтобы всех примирить, чтобы все работали в едином направлении, невзирая на свои политические убеждения. Выступления в политическом поле противоречат хартии ПЕН-клуба. Каждый член ПЕН-центра имеет право выступить и говорить всё, что хочет, но не от имени ПЕН-центра. Повторяю: наша главная задача – это защита свободы слова, свободы творчества, защита писателей и деятелей искусства и культуры, подвергающихся гонениям за свою профессиональную деятельность. То есть надо соответствовать тому, что было сформулировано в 30-е годы Джоном Голсуорси в хартии во время основания международного ПЕНа.
Я лоялен к разным взглядам, разным людям. Я лично готов всех понимать, я готов к любому диалогу, потому что понимаю: нынешний разрыв губителен, страшен. Потому что с обеих сторон и у меня, и у других есть близкие друзья, с которыми связывают десятилетия дружбы. Выбор сделать почти невозможно. Но можно ещё сесть за стол и поговорить, попытаться разобраться в ситуации. В том случае, если есть желающие разговаривать, а не воевать.
Бершин Ефим
