Беседу вёл Никита Дмитриев
О наиболее злободневных вопросах французской и европейской политики, проблемах преступности и наркомании на Западе «ЛГ» беседует с политическим аналитиком и специалистом по международной преступности Ксавье Рофером.
– Месье Рофер, за время правления президент Макрон оказался вовлечён в ряд конфликтов со странами Африки, традиционно входившими в зону французского влияния. Теперь некоторые государства изгнали французских военных со своей территории. Чем всё это объясняется?
– Ключевая проблема – в личности Макрона, его непоследовательности, высокомерии, истеричности. Даже самые терпеливые из африканских лидеров, самые спокойные в отношении порой странных для них поступков «бледнолицых» крайне раздражены Макроном. За полвека работы с африканцами я никогда не видел, чтобы кто-то вызывал на Чёрном континенте столь бурную и однозначно негативную реакцию. Французские президенты, принадлежавшие к противоборствующим идеологическим лагерям, – Миттеран, Ширак – были в Африке равноуважаемы, а в каких-то странах даже любимы. К Макрону – почти тотальное, неприкрытое презрение.
– Франция при Макроне производит впечатление разогнавшегося грузовика, за рулём которого – пьяный или слепой водитель.
– Такое ощущение возникает, когда политическая власть слаба и в неумелых руках. По начальному замыслу конституционный режим Пятой республики наделил «самодержавного» президента полномочиями, позволявшими выйти за рамки сумбурного парламентаризма 1950‑х годов. Последним главой государства, который поначалу следовал принципам действующей Конституции, был Николя Саркози, хотя именно он запустил либерально-атлантический дрейф и вернул Францию в объединённое командование НАТО, что полностью противоречило идеям генерала де Голля. С тех пор – при Олланде, Макроне – страна несётся вниз по спирали социально-политической деградации. Вызвано ли это некомпетентностью, невежеством или сознательным желанием наших лидеров действовать в интересах американцев? Вопрос для меня остаётся открытым.
– Увы, эти проблемы для многих неочевидны. Как вы оцениваете состояние свободы слова во французских СМИ и университетах?
– При всей пестроте партийных этикеток – в Лондоне Кир Стармер – «лейборист», в Берлине Фридрих Мерц – «христианский демократ», в Париже Эмманюэль Макрон – «прогрессист» – у любой неолиберальной власти есть один общий враг: патриотическое, национальное движение. Против этих сил в ход идёт всё: провокации, запреты, клевета, судебное давление, медийная травля. Французское центральное телевидение и крупные радиостанции почти все служат Макрону. Раньше в ходу была фраза: «Я не согласен с тем-то и тем-то!» Теперь расхожим стало другое, ультимативное, утверждение: «Так думать недопустимо!» Установка либеральных политических элит проста: запретить любую мысль, которая кажется им «еретической». В университетах же в моде леворадикальные бюрократические группировки, которые навязывают студентам экзотические теории. Не позавидуешь молодёжи…
– Полагаю, что эти, как и многие другие, проблемы обусловлены коррумпированностью французской политической элиты. Когда эта болезнь проникла в верхи?
– В начале существования Пятая республика жила в условиях почти походной аскезы генерала де Голля. Например, когда он приглашал семью на обед в Елисейский дворец, то оплачивал его из своей зарплаты. Однако в последние годы наверху сформировалась алчная кодла бюрократов (другого определения лично я не найду!), которую один французский социолог корректно называет «инфосферой». Она включает в себя «элитариев», у которых есть непосредственная власть, – миллиардеров, высокопоставленных чиновников, крупных парламентариев, а также тех, у кого есть возможности использовать силу средств массовой информации. Из ста крупнейших медиа Франции 90 процентов входят в этот круг. «Инфосфера» монополизирует национальную политическую дискуссию, распределяет гранты и должности. В этой сфере циркулирует много шальных денег. Тем, кто идёт в нужном Макрону направлении, всё достаётся быстро и легко, удел «идущих против течения» – суды, карьерные пробуксовки, скандалы, бедность.
– А что внизу? Как бы вы, например, описали функционирование французской бюрократии по обеспечению безопасности граждан? Ведь жизнь в стране всё более, мягко говоря, беспокойна.
– О, тут очевидно, что Макрон воспринимает заботу о физической безопасности граждан как исторический пережиток. Мысленно он живёт в каком-то полуфантастическом мире нью-йоркской Уолл-стрит и лондонского Сити – никаких препятствий и никаких сдержек. Контроль, границы, полиция – всё это, по искреннему мнению Макрона, какой-то прошлый век. В итоге в сфере охраны общественного порядка единственной настоящей задачей ему видится недопущение масштабной террористической атаки. И то почему? Да потому, что это «даст плохую картинку в телевизоре». А «на земле» криминогенная обстановка неуклонно ухудшается. Макрон в Елисейском дворце уже семь лет. За это время годовое число убийств выросло на 60 процентов! Подобного не было с XIX века, когда появилась криминальная статистика во Франции, такого не было даже при Гитлере!
– Многие отмечают, что Украина, поддерживаемая Западом, включая Францию, играет заметную роль в международной преступности. На ваш взгляд, почему?
– Карпаты пересекают Восточную Европу с северо-запада на юго-восток: более 200 тысяч квадратных километров гор и лесов. Северная половина региона находится в Западной Украине. При Зеленском эта территория ускоренными темпами становилась всё более криминальной: дезертиры, нелегальные мигранты, торговля оружием, детская проституция, подпольные заводы по производству фальшивых сигарет и синтетических наркотиков. И всё под боком у Евросоюза! Только с Румынией – 650 км границы при минимальном и крайне коррумпированном таможенном контроле. Всё чаще наркотики, оружие и нелегалы проникают через горный коридор, чтобы затем наводнить Западную Европу – вплоть до Марселя и Барселоны. Ещё несколько лет назад на французских улицах бандиты убивали друг друга оружием советского образца, привезённым с Балкан или из Африки. Сегодня всё чаще на местах криминальных разборок находят патроны натовского калибра. И вот вопрос на засыпку: какую европейскую страну Североатлантический альянс накачивает вооружением больше всех остальных? Ответ всем очевиден.
– До сих пор на памяти дерзкая кража королевских сокровищ из Лувра в минувшем октябре. Однако Макрон не наказал за это ни одного высокопоставленного чиновника. Странно.
– Лувром руководит его пожилая подруга из богатой аристократической семьи. Как и вся чиновничья каста, она одержима пиаром и пренебрегает серьёзной охраной национального достояния, к которому, по сути, равнодушна. Она живёт – как и Макрон – в некоем воображаемом мире, где нет парижских бомжей, наркоманов, грабителей. Кстати, в конце XVIII века, когда крестьяне и рабочие погружались в нищету, королева Мария-Антуанетта кормила ягнят грудным молоком из серебряной бутылочки на своей версальской ферме. Это и есть бегство от реальности. История учит, что власть имущие, которые убегают от неё, редко заканчивают хорошо.
– В последние годы потребление кокаина во Франции выросло в разы, доходы наркоторговцев исчисляются миллиардами евро в год. Можно ли говорить, что Франция уже наркогосударство?
– Закон жизни неумолим: бандиты останавливаются только тогда, когда их бросают в тюрьму, причём надолго. А Макрон и его приспешники противопоставляют оргпреступности пиар, перформанс и телешоу, где лощёные чиновники в дорогих костюмах грозят уголовникам пальчиком и призывают образумиться. Бандиты же по определению реалисты, иначе просто «сядешь» или погибнешь. Наблюдая дешёвый макроновский карнавал в прессе, они знают, что «на земле»-то ситуация для них год от года только улучшается! Поэтому при Макроне Францию и заполоняют наркотиками, а преступники убивают друг друга в центре Парижа. Их сила – это слабость нынешних государственных руководителей. Если к власти придёт патриотический президент и объявит конец «празднику жизни», правоохранительные органы наведут порядок во Франции за полгода. Я хорошо знаю: полицейские и жандармы способны на это и ждут не дождутся нужных приказов.
– И какие же немедленные меры могло бы предпринять французское правительство для обуздания преступности?
– Всё гениальное просто: достаточно полноценно, как по писаному, применять действующий Уголовный кодекс, чего всё более слабая и продажная судебная система при Макроне сознательно не делает. Конкретный пример: торговля наркотиками в составе организованной группы злоумышленников уже сегодня в теории карается пожизненным заключением и штрафом в 7,5 млн евро. Однако если каким-то чудом наркоторговца посадят по этой статье, в среднем его выпускают потом из тюрьмы менее, чем через… три года. После такой «отсидки» человек продолжает заниматься тем же, ведь тонна кокаина, без особых проблем распродаваемая во Франции за считаные дни, приносит 30 млн евро чистой прибыли.
– Понимаю, вопрос, возможно, не прямо по вашей епархии, но наверняка у вас есть по нему своё суждение. Как считаете: Эмманюэль Макрон, Кир Стармер и Фридрих Мерц готовы воевать с Россией?
– Думаю, речь идёт о политической технологии «правления через страх»: возможный грохот солдатских сапог на родной улице делает обывателя ещё более покорным. Плюс ко всему Стармер, Мерц и Макрон объединены тем, что их искренне ненавидят более 80 процентов собственных соотечественников, а значит, потенциальный риск для них – как политический, так и судебный – колоссален. «К оружию, граждане!» – поётся в «Марсельезе». И этим хотят спекульнуть. Но если на грозный призыв народные массы отвечают смехом, безразличием или недоумением, власть рушится. Такая перспектива приводит «вождей» в ужас.
– Создаётся впечатление, что даже после целого ряда сильных ударов по репутации Урсула фон дер Ляйен не отказывается от замысла превратить Еврокомиссию в орган военного, полицейского и шпионского контроля над правительствами стран ЕС.
– Вообще-то это всегда было тайной мечтой брюссельских бюрократов. Уже полвека они подтачивают мощь национальных государств Евросоюза, опутывая их тысячами уз, ограничивающих суверенитет. Но – по крайней мере во Франции – граждане прекрасно помнят реакцию Еврокомиссии на последний глобальный кризис, связанный с коронавирусом: хаос, паралич и серьёзные подозрения (мягко говоря) в коррупции на самом верху. Совсем не уверен, что народы Европы захотят «идти в бой» под грязным и дырявым знаменем.
Место работы/Должность: Париж
Дмитриев Никита Подробнее об авторе