Игорь НИКОЛЬСКИЙ
Игорь Никольский родился в декабре 1989 года в Ленинградской области.
Окончил гимназию им. К.Д. Ушинского и магистратуру СПбГПУ (бывший Политехнический институт) на кафедре физики полупроводников и наноэлектроники. Служит в рядах Российской армии. Живёт в Гатчине.
ВОЕНВРАЧ
Кровавый фартук. Капли вниз по лбу.
Страданием прокурена палатка.
Вчерашний день покоится в гробу.
На нынешнем – корявая заплатка.
Я был врачом. Я резал и сшивал,
Я доставал свинец и сталь из плоти.
Был рядом фронт. Войны девятый вал,
Идя вперёд, прошёл по нашей роте.
Вливая людям в глотки самогон,
Чтоб забытьём сменить на время ужас,
Мы все переходили Рубикон,
Вскрывая суть, внутри от боли тужась.
Не бойся, друг, войди и посмотри –
Лоскутья кожи разметались гривой…
Я видел всё. Всё, что у вас внутри.
Внутри вы – поразительно красивы.
Вы гармоничны, правильны, чисты,
В сердцах у вас ещё живут отвага,
Любовь, молитвы, битые мечты…
Перечитайте «Доктора Живаго»!
2 мая 2014 года. Одесса
Мы это видели в фильмах о прошлой войне.
Нынче сюжеты нисходят с экранов на нас.
Снова в истерзанной страхом и горем стране
Ожили призраки прошлого. Пробил их час.
Дом подожжён, остаётся немного минут.
Настежь окно! Лучше вдребезги, чем от огня…
Тени на улице радостно замерли, ждут.
Семьдесят лет они ждали, фортуну кляня.
Маска упала. Под ней не осталось лица.
Приготовления сделаны, выбрана цель,
И вместо касок родного для глаз образца
Я на секунду увидел немецкий «штальхельм».
Тени дождались, и тени наносят удар.
Почерк знаком до мурашек любому из нас.
Прадеды их, поджигая кричащий амбар,
Делали то же, что правнуки робят сейчас.
Дым разъедает глаза, разъедает страну.
Сволочь-история входит в смертельный вираж.
Я оказался у этих событий в плену…
Некуда деться от смерти, поймавшей кураж.
Там, за окном, сотни налитых заревом глаз.
Господи, как же бывают шаги нелегки!
Прадед мой, так же, как я, в свой погибельный час
Из полыхающей хаты бесслёзно бежал на штыки…
Осколок
Я – осколок эпохи, которой здесь больше не будет, –
Потерпело аварию время для выживших – нас.
И обломки его растащили по комнатам люди,
Оправданием сделав вердикт одураченных масс.
Я – осколок, я палец колосса, неловко отбитый.
(Пусть кому-то покажется странной такая стезя.)
Только помню, как чувствовал страх своего монолита,
Понимая при этом: без веры и правды – нельзя.
Да, наверно, я слабый, мне быть уготовано мёртвым,
Но я формой своей сохраняю великий момент
И, подбитым врагом, но не сдавшимся «тридцатьчетвёртым»,
Я в дырявой броне заезжаю на свой постамент.
Меня просто найти – в многоликости анабиоза
Я застыл на бесчисленных улицах и площадях
И в квартиры проник, и вошёл в повседневную прозу,
Став безмолвным арбитром в бессмысленных ваших страстях.
Я – музеев король, я – ненужная людям копейка,
Я – хрущёвка, я – Кремль, я – окончившаяся война,
Фотографий размытость и старая добрая «лейка»,
Но желтеют страницы, и ржавчина ест ордена…
Я – осколок, я вижу сквозь годы своё пораженье.
Нас, идущих к негодности, целая чёртова рать.
Посмотри мне в глаза и увидишь своё отраженье.
Не устань, я прошу тебя, крошки мои собирать!
