Полумёртвая зыбь

Александр Кондрашов

Среди оскаровских номинантов на лучшую мужскую роль оказался Итан Хоук, сыгравший главную роль в фильме Ричарда Линклейтера «Голубая луна». Он не на ту модную в Голливуде тему, что можно было бы подумать в наше инклюзивное время, а о реальном человеке, авторе песни с таким названием, знаменитом в довоенной Америке поэте-песеннике Лоренце Харте, точнее, о последних днях его жизни в 1943 году.

Он спивался, а его звёздный соавтор, известный композитор Ричард Роджерс, впервые за долгие годы сотрудничества сделал мюзикл не с ним, а с другим песенником, и премьера спектакля на Бродвее оказалась более успешной, чем всё сделанное им совместно с Хартом. И вряд ли Роджерс вернётся к сотрудничеству со старым товарищем, впрочем, совместная работа радости не приносила… Как такое пережить?

Фильм камерный, действие происходит в баре ресторана, где предстоит банкет по поводу премьеры бродвейского мюзикла. Болезненная история художника, «выпавшего из седла», кропотливо исследуется режиссёром и со знанием дела подробно разыгрывается актёром. Итана Хоука здесь не узнать. Он превратился в невзрачного стареющего низкорослого субъекта – кадр строится так, что персонаж всегда ниже собеседников, хотя в жизни актёр выше всех своих партнёров, с которыми он ведёт нескончаемые разговоры. Харт у Хоука – жалкий человек, которого почему-то совсем не жалко. Нам он неинтересен, может быть, потому что в России его шлягеров вроде «Голубой луны» не знают.

Сыграна роль крайне достоверно, подробно, психологически точно, но непонятно, что привлекло Хоука в этом персонаже? Неясно также, что подвигло Линклейтера снимать кино про увядание и падение этого талантливого, но несчастного человека, однако сделано оно на удивление с душой, выдающимся профессионализмом и полным погружением в эпоху 1940‑х. И Итан Хоук, безусловно, заслуживает самой высокой награды – такого рода актёрских перевоплощений я давно не видел, но Оскара, скорее всего, Хоук не получит, явный фаворит здесь – Тимоти Шаламе, к тому же его «Марти Великолепный» – символ воплощения американской мечты, а не увядания и вырождения, как «Голубая луна».

В этом же году Линклейтер снял ещё одну ленту, воссоздав уже Париж конца 1950‑х, поклонившись памяти молодых журналистов, ставших выдающимися режиссёрами, – Жан-Люка Годара, Клода Шаброля, Франсуа Трюффо и других деятелей французской «новой волны». Они научили Европу и весь мир новому, французскому, киноязыку: свободе от диктата продюсеров, съёмкам с ручной камеры, рваному монтажу… Фильм Линклейтера так и назван – «Новая волна» (лента на Оскара номинирована не была, только на «Золотой глобус»). В нём документально точно воссозданы съёмки революционной ленты Годара «На последнем дыхании». Он сделан тоже с необыкновенным изяществом, и, пожалуй, смотрелось это кино о кино не хуже, чем сейчас смотрится шедевр Годара. Впрочем, лучше того «революционного фильма» и лучше сыгравшего в нём мерзавца дебютанта Бельмондо сейчас смотрится снятая в том же 60‑м году лента совсем не революционера Рене Клемана, где тоже не революционно, но незабываемо свежо сыграл другой великий дебютант Ален Делон.

Да и так ли революционна была та «новая волна»? Если немые фильмы Сергея Эйзенштейна, Льва Кулешова, Дзиги Ветрова 20‑х, так же как и великие ленты итальянского неореализма 40–50‑х, вдохновившие французскую волну, действительно были революционными и отражали в России прекрасные и страшные 20‑е годы, в Италии – тяжёлое и голодное послефашистское время, то революционность фильмов Годара касалась не тектонических сдвигов в обществе, а только процессов в профессиональной кинематографической среде в изнеженной буржуазной Франции. Недаром главный герой фильма «На последнем дыхании» – асоциальный тип, уголовник, а героиня, легко предавшая его, даже не француженка, а американка. И если фильм Годара сейчас интересен только киноведам, то лента Клемана с Аленом Делоном востребована ещё и широкой зрительской аудиторией. Недавно она была у нас в прокате, её впервые демонстрировали в кинотеатрах России (в связи с кончиной Алена Делона). Говорят, что «новая волна» подтолкнула знаменитую студенческую революцию в Париже 1968 года, вал которой «утопил» президента Шарля де Голля. Может быть… но что хорошего принесла Франции эта первая цветная революция в Европе?

Для сравнения назову несколько фильмов советской «новой волны», выпущенных в том же 60‑м году: «Алёшкина любовь», «Дама с собачкой», «Простая история», «Серёжа»… Наш неореализм, ей-богу, не хуже.

О Ричарде Линклейтере мы с восхищением писали в связи с его замечательными (в чём-то тоже революционными) лентами «Перед рассветом», «Отрочество» и другими, где необыкновенно живо сочетались фантазия и реальность. А сейчас волн нет, какая-то рябь, полумёртвая зыбь. Выдающихся мастеров в американском кинематографе много, а революционных идей нет.