Об извечном конфликте Запада и Востока размышляет профессор русской литературы из Литвы
Новое исследование заведующего кафедрой русской филологии Вильнюсского университета (1997–2006 гг.), профессора Евгения КОСТИНА «Понять Россию. Книга о свойствах русского ума: доказательство от литературы», вышедшая в издательстве «Алетейя» в 2016 году, продолжает тему, поднятую в его же книге «Достоевский против Толстого. Русская литература и судьба России», изданную там же в прошлом году.
– По сути, это продолжение работы, стремление осознать феномен русского мышления. Если в книге «Достоевский против Толстого. Русская литература и судьба России» я изучал «противолежание глобальных идей одного и другого писателя (и мыслителя!), которые повлияли самым радикальным образом на дальнейшее развитие русского общества», как было указано в предисловии к тому изданию, то сейчас я как учёный пытаюсь понять, ответить на главный вопрос русской мысли последних столетий: почему Россия не Европа и нужно ли быть ею?
– Поясните причины столь пристального интереса…
– Я русский человек, и мы обязаны знать о себе то, что составляет нашу суть, фактически смысл жизни.
Сегодня складывается как никогда тревожная ситуация по разделению европейской цивилизации. Наши западные оппоненты привычным образом находят множество «изъянов» в устройстве российской государственности, в психологии самого русского человека. Даже, казалось бы, русская культура, повлиявшая на развитие мировой культуры, и та воспринимается как «неправильная», «скифская», короче – не европейская. Я много рассуждаю об этом в книге о Толстом и Достоевском и продолжаю изучать причины столь странной реакции Запада. И меня постоянно мучит вопрос, отчего так сложилось, что заставляет Запад век за веком воспринимать Россию как нечто радикально иное, искажённое, часто враждебное.
– Евгений Александрович, об этом очень много статей в СМИ, суть которых сводится к констатации: мы иные, нежели они. Не особенные, а просто иные…
– Вот и я пытаюсь объяснить, в чём различие. Я не историк, я филолог и философ, поэтому в сферу моих интересов входят культура, литература и некие архетипические формулы русского мышления, которые, на мой взгляд, до сих пор не поняты, не раскрыты и не приняты западным сознанием. Я называю это русской эпистемой…
– Такое определение, по-моему, нигде раньше не звучало.
– Верно. Подобный подход к различению западного и восточного (русского) типа мышления производится впервые именно в этой книге. Россия всегда выступала для Запада как некий безусловный и необходимый оппонент, без которого собственная духовная деятельность в разнообразных видах и свойствах – от политической, исторической до культурной и ментальной – становится какой-то неполноценной, нуждающейся в постоянном оправдании и подпитке отрицательным примером и опытом.
– То есть чтобы понять себя, надо взглянуть на соседа, поспорить с ним?
– Не совсем так. Россия поражает и раздражает. Своим существованием, географическими размерами, многообразием этносов, неожиданным всплеском культуры мирового уровня, фантастическими победами на бранном поле, чудом прорыва в космос и создания незаметным образом (в историческом смысле за минимально короткий срок) мировой сверхдержавы. Всё это не может не выступать сильнейшим раздражителем для классического взгляда человека западного мира и западной культуры.
Основа такого противостояния, которое подчас выглядит подлинной загадкой в современном глобальном мире, связана по большей части с ментальными глубинными различиями в восприятии жизни представителями этих двух крыльев одной иудео-христианской культуры.
Различия между Востоком и Западом, если понимать под Востоком Россию, неоднократно отмечались исследователями как на одной, так и на другой стороне, начиная чуть ли не с XVI века. Замечательны письменные свидетельства русских послов и купцов о своих поездках в Англию, Швецию, «Неметчину», наблюдения английских, итальянских и немецких путешественников и мастеров, работавших в России. Громадна литература, посвящённая этому вопросу. Но ответа как не было, так и нет. И вопрос состоит не только в том очевидном критико-оппозиционном взгляде на чужое, который всегда лежит в основе первоначального освоения иного опыта проживания, другого образа жизни, объяснения людей, говорящих на другом языке, а в очевидном отсутствии взаимопонимающего диалога.
– Но отчего это случилось? Что привело к такому разделению западноевропейской и восточноевропейской цивилизаций и культур?
– Уже в Средние века «визитёрам» бросались в глаза различия между одним и другим типом бытовой культуры. Там – уже уложившаяся, состоявшаяся каменная цивилизация со своими Возрождением и Реформацией, здесь – деревянная Русь с разбросанными по необъятным просторам монастырями, с явлением старчества, борьбой с Ордой и иными кочевыми племенами, которая ещё не забылась в Европе и с облегчением воспринимается западным сознанием – «спасены» (о чём писал и Пушкин).
Но главное, что подчёркивали наблюдатели с западной стороны, что они сами – это культура, свет, просвещение, а здесь, на Руси, пока ещё дикость, тьма, варварство. Сама установка на негативное восприятие русского носила почти абсолютный характер (и как тенденция сумела сохраниться вплоть до наших дней). Во многом именно это привело к тотальному искажению российской истории, как она рассказывалась западными хроникёрами. Факты эти сейчас хорошо известны – и сказочное преувеличение зверств Ивана Грозного, и намеренное искажение взаимоотношений с Ордой (сейчас становятся доступны факты, значительно отличающиеся от того, что излагалось ранее, о якобы решающем отрицательном влиянии ига на историю России, а это был взаимный процесс, и русские князья ходили с походами в Золотую Орду ничуть не реже, чем ордынцы на Русь), и подчёркивание дикости, неграмотности народа, что, напротив, было вовсе не так. Найденные артефакты (берестяные грамоты) говорят о том, что жители русских городов были в основном грамотными.
– Это имеет какое-то отношение к расколу христианской церкви в 1054 году, после которого окончательно произошло разделение церкви на римско-католическую церковь на Западе с центром в Риме и православную – на Востоке с центром в Константинополе, до сих пор не преодолённое, несмотря на отмену в 1965 году взаимных анафем?
– Скорее отмечалась разница в христианском вероучении, но она носила глубинный миросозерцательный характер. Правда, русскому православному человеку не было дела до церковных решений 1054 года, окончательно разделивших западную и восточную ветвь христианства, тем паче что Крещение Руси состоялось чуть более полувека до этого разделения. Да, внутри были свои серьёзные раздоры, произошёл в итоге раскол русской церкви, собственно, длящийся до сих пор, но и те (ортодоксальные христиане) и другие (раскольники) воспринимали католичество и все другие реформаторские ереси как немыслимую, ужасную историю духовного заблуждения, в которую, по счастью, не попадает православный человек.
Однако здесь и кроется очень важный момент ментального и мировоззренческого толка. Можно вообразить себе некую теоретическую дилемму, в рамках которой одна часть европейских цивилизованных народов (западных), пройдя через Ренессанс, религиозное реформаторство, через создание того, что можно назвать капиталистическим способом производства, изначально ориентируется на «дурное», испорченное, греховное в природе человека и выстраивает социальные механизмы именно таким образом, чтобы компенсировать ущербность такого человека. Но если говорить не о социальных аспектах такого подхода, а о культурных, то картина становится страшноватой – человека исправить нельзя с точки зрения этой концепции, так как по своим онтологическим характеристикам он есть существо, склонное к преступлениям, к безумствам, к обману, к наживе, эгоистическому поведению и игнорированию мнения и поведения других людей. А другая часть христианского мира, к которому относит себя Россия, выстраивала своё представление о человеке и его внутреннем содержании исходя из того, что греховное состояние человека преодолимо через раскаяние, молитву, через прощение, через праведную и честную жизнь. Клеймо прокажённости человеческой натуры явно отсутствует в основах такого подхода.
– Но как это соотносится с сегодняшними конфликтами и противоречиями Запада и России?
– Вот вы и нащупали суть книги. Подобного рода непонимание друг друга привело к тому, что одна и другая цивилизации (западная и русская) породили разные типы человека. Причём тот тип, который развился в России, приобрёл глубинную онтологическую определённость, кою невозможно изменить поверхностными реформами или социальными приёмами. Запад пока ещё не понял этой проблемы, пытаясь то через большевистские революции, то через насаждение капитализма в России оказывать на неё влияние. Замечу, кстати, что Россия с удовольствием перенимала западный опыт. Влияние французской культуры на русскую в конце XVIII и начале XIX века, немецкой – на протяжении всего XIX века – это всё убедительные свидетельства того, что русская культура вовсе не стыдилась и учиться, и заимствовать у других – западных – культур.
– Тогда что главное в этом разделении?
– Главным различием выступала разница в способе жизнедеятельности русского народа (тех народов, которые населяли территорию Древней Руси и далее – России) и западных обществ. Ориентация на общинность, примитивный, по сравнению с западными образцами, коллективизм, а также привычка к сопротивлению, крайняя лабильность физического и социального выживания, невзирая на пожары, стихийные бедствия, набеги, княжескую междоусобицу и связанные с этим столкновения и войны. Известного рода приправленный азиатской культурной линией фатализм и отсутствие потребности в развёртывании индивидуализма, как это произошло на Западе, создавало психотип человека, крайне устойчивого ко многим, если не ко всем, перипетиям исторического и социального толка.
Ну и конечно, в русской эпистеме, в русском мышлении не всегда торжествуют рациональность, логика, в них изначально был силён момент эмоциональный, чувственный. Русский человек в своей глубине всегда доверяет самому бытию, природе, а не придуманным кем-то абстрактным формулам и теориям жизни.
– Вы пишете о связи русского языка с сознанием и ментальностью русского человека. Хотелось бы услышать ваш комментарий.
– Отвечу очень просто, но для начала приведу примеры некоторых русских слов, которые во многом передают своеобразие мышления человека русского мира. Описывая, пытаясь понять (осознать) генезис и содержание таких русских слов (суждений/высказываний), как «душа», «тоска», «правда», «истина», «любовь», «надежда», «воля», «совесть», «честь», «грех», «вина», «судьба», «рок», «жизнь», «смерть», «грусть», «веселье», «терпение», «дума», «святость», «старец», «заступник», «красота», «странник», и ряда других, понимаешь, что они не только непереводимы в полном объёме и адекватно на другие языки, но и то, что в них имеется содержание, раскрывающее характер ума человека русского языкового сознания, его ментальность.
Ведь это поразительно, как язык прилип к целому народу, тесно с ним переплёлся, дав невиданное единство особого, почти метафизического свойства. И в наше время, когда один язык – английский – становится чуть ли не главным языком для многих народов и стирает тем самым своеобразие и неповторимость каждого из них, русский язык, а с ним и русская литература, опираясь на своих великих предшественников, продолжают развиваться своими особыми путями, подчас и не зная, куда они выведут.
– Обратил внимание: ваша книга – исторический, философский трактат, но печать публицистики лежит на последней части «Розановское. Заметки о современном».
– Это получилось как бы само собой. Почти по Толстому – «не могу молчать». Накопленное количество противоречий и конфликтов в современном мире таково, что вынуждает любого мыслящего человека высказаться прямо и откровенно по самой сути происходящих событий. Я и высказываюсь. Тем более что эти конфликты прямо или косвенно задевают каждого из нас. Я пишу и о Путине, и о современной западной модели мироустройства, и вспоминаю прошедшую Отечественную войну, пытаюсь сделать определённые прогнозы. Думаю, что эта часть книги будет интересна читателю.
И последнее. На обложке моей книги не название, но призыв – «Понять Россию». Если понять Россию, то нельзя её не полюбить.
Беседу вёл Юрий СТРОГАНОВ