Поруганная история

Как из освободителей делают оккупантов

Как сообщило информационное агентство Eurasia Daily (EADaily), латвийское Бюро по защите конституции (контрразведка), отчитываясь о проделанной работе, углядело в действиях Кремля попытку «подорвать доверие общества к государству, подчёркивая этнические, лингвистические различия и разницу в восприятии истории». Что же мы натворили в этот раз? Рассекретили архивные документы, подчёркивающие вклад «СССР, советского народа и Красной Армии в сокрушение нацизма, что обеспечило победу антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне, а также в борьбе с нацизмом и его пособниками». А разве до рассекречивания документов кто-то в этом сомневался?

Факел фальсификаций в Прибалтике не затухает. День освобождения Таллина от немецко-фашистских захватчиков (22 сентября 1944 года) там переименовали в День сопротивления (советским войскам) и даже в День траура. Потом перенесли «Бронзового солдата», буквально четвертовав памятник, а позже вместо таблички «воин-освободитель» навесили клеймо «воина-оккупанта».

Эхо «советской оккупации» не смолкает и в других прибалтийских респуб­ликах, где не прекращаются гонения на бывших советских военнослужащих и маршируют бывшие солдаты эсэсовских войск. Латвия так вообще решила запретить преподавание в школах «языка оккупантов» – русского. Что это: беспамятство или грязная конъюнктурная политика?

Хочу кое о чём напомнить любителям пересмотра истории. Вовсе не ради них самих, а ради молодого поколения, которое должно знать правду. В годы Великой Отечественной войны я воевал в Латвии, об этом я расскажу позднее, но прежде хотел бы представить читателям другого ветерана боёв в Прибалтике, с которым познакомился несколько лет назад. Это Герой Советского Союза, участник парада Победы на Красной площади, генерал-майор Виктор Осипович Суханов. Коротко представившись (капитан из «Рижского» полка), прошу его поделиться воспоминаниями. А про себя думаю: «Если бы у него нашлись фотографии тех дней, у меня-то, пехотинца, ничего не сохранилось…» И вдруг слышу:

– У меня, помимо воспоминаний, остались ещё и вещественные, документальные свидетельства тех событий. Я воевал в составе 225-й штурмовой авиационной «Рижской» дивизии. А спустя 40 лет после освобождения Риги нас, группу ветеранов, воевавших в Латвии, пригласили туда для участия в торжествах и вручения медалей «40 лет освобождения Риги».

Потом Виктор Осипович показал вырезку из газеты «Советская Латвия» от 25 мая 1984 года: статья «Встретились друзья-однополчане» и фото увешанных наградами ветеранов, среди которых и мой собеседник. В тексте такие слова:

«25 лётчиков дивизии стали Героями Советского Союза. 22 из них получили это высокое звание в боях за освобождение (заметьте, освобождение. – Е.Е.) Советской Латвии».

Виктор Осипович вспоминает, как ему приходилось выступать на многочисленных встречах с благодарными жителями Риги, в том числе на заводе ВЭФ и в школах. Общался Суханов и с жителями Каунаса (Литва), куда после войны перебазировалось его подразделение. И там у жителей было такое же настроение: с Советской армией к ним пришло освобождение.

А теперь моя история. Я служил в разных подразделениях, а после второго ранения и госпитализации – в полку 1244, которому за освобождение латвийской столицы было присвоено звание «Рижского». В свете нынешних политических событий в Прибалтике вспоминается чаще всего вот что. Тогда мы обращались к местным жителям на их родном языке, потому что нам перед вступлением в Латвию раздали русско-латышские разговорники, и я до сих пор помню наиболее употребительные фразы (это тоже вещественное свидетельство прошлого, помимо осколков в теле). Не нужно мне и особенно напрягать память: у меня остались дневниковые заметки тех лет. Вот фрагмент из них:

«Преследуя немцев, вплотную подошли к восточной границе Латвии. Никто не выходит нам навстречу. У одного хутора нас обстреляли. Мы начали искать – никого не нашли, кроме старухи и одичавшего пса.

– Вай юус сапротат криэвиски? – спрашиваем («Вы понимаете по-русски?»).

– Но сапрот, но сапрот… («Не понимаю, не понимаю…»)

Молва о том, что русские не только не «режут», но и не трогают чужого добра, дошла, видно, до латышей, спрятавшихся в лесах. Они стали возвращаться в свои дома – сначала после нашего ухода, а потом тотчас, едва хутора освобождались от немцев. Люди встречали нас на дорогах, угощая молоком, салом. Но молодёжи было мало – немцы угнали её с собой.

– Свейки! Свейки!

– До свидания! Спасибо за хлеб-соль!

Мы – в числе тех, кто нацелился на латвийскую столицу, на ходу меняем ещё один полк.

…При взятии столицы наших артиллеристов почти не допустили до «дела» – прекрасная Рига совершенно не разрушена. Латыши очень благодарны советским воинам за такую гуманность. Они не забывают своих освободителей – на 1 Мая прислали подарки. Чего тут только не было: сыр, колбаса, печенье, папиросы, водка – «особая московская» с рижской этикеткой!»

Красная армия принесла не только освобождение народам трёх прибалтийских республик: в Курляндии оказалась блокированной значительная часть немецкой группы «Север». Впоследствии Гитлеру очень не хватало этих дивизий для защиты самой Германии.

Можно было бы привести цифры потерь противника в живой силе и технике, но я приведу данные о той цене, которую заплатила наша страна ради освобождения Прибалтики и которую следует помнить нынешним властям Эстонии, Латвии и Литвы, искажающим историю войны. Эти данные известны, я воспользуюсь энциклопедическими справочниками по истории Великой Отечественной войны:

«В ходе Прибалтийской стратегической операции… безвозвратные потери Красной армии с 14 сентября по 24 ноября 1944 года составили 61 468 человек».

Но цена освобождения Прибалтики не ограничивается только потерями воинов Красной армии – на победу работал весь советский народ в тылу.