Любые властные решения на высшем уровне из-за их непомерной ответственности требуют учитывать огромное число факторов, в том числе побочных, заставляют встраивать их в общую, очень изменчивую систему приоритетов.
Сорок с лишним лет назад мне довелось общаться с пенсионером Никитой Сергеевичем Хрущёвым. И не вдаваясь в конкретные воспоминания, не пересказывая интересные, а подчас удивительные истории, о которых в ту пору, как говорится, не для печати упоминал Хрущёв, скажу о том, что более всего удивляло меня в беседах с Никитой Сергеевичем. Часто касаясь тех десяти лет, которые он провёл на самой вершине партийной, а по сути, государственной власти, Хрущёв называл этот период своей жизни одним коротким словом – «бой». «Когда я был в бою…», «Знаете, в бою порой приходится…», «А когда я вышел из боя…» – эти типичные для Хрущёва обороты речи запомнились мне навсегда и укрепили восприятие верховной власти как некой особо сложной деятельности, которая требует наивысшего напряжения сил. Люди, удалённые от этих вершин, рассуждают просто: «Царь – он всё может, на то он и царь; захотел – возвысил, не захотел – уволил…» На самом же деле любые властные решения на высшем уровне из-за их непомерной ответственности требуют учитывать огромное число факторов, в том числе побочных, заставляют встраивать их в общую, очень изменчивую систему приоритетов.
Одним словом, действительно бой, постоянный бой, сопряжённый с величайшей ответственностью.
В последнее время я часто вспоминаю те слова Хрущёва. Ведь сегодня главным аргументом оппонентов Путина является вопрос о том, почему некоторые из своих предвыборных обещаний он не выполнил раньше, времени-то было вроде бы предостаточно. И невдомёк вопрошателям, что президент России, заступивший на этот пост после развала 90-х, не мог быть свободен в своих действиях. Как раз на эту тему Хрущёв размышлял особенно охотно, выделяя две главные причины своей несвободы. Первая – та кадровая колода, которая достаётся новому лидеру вместе с властью; сколько её ни тасуй, избавиться от неё очень и очень непросто, и она тормозит смену курса.
Не менее важна и вторая причина, которая особенно актуальна именно сегодня. Ведь только сейчас Путин начал раскрывать мотивы некоторых своих экономических манёвров. В частности, впервые чётко и публично разъяснил, почему были созданы госкорпорации, вызывающие немало нареканий. «Мы должны были собрать формально принадлежавшие государству разрозненно управляемые активы, зачастую потерявшие связь с научными и конструкторскими центрами». И далее: «Цель была – остановить развал интеллектуальных отраслей нашей промышленности, сохранить научный и производственный потенциал за счёт консолидации ресурсов и централизации управления… В авиапроме непростой процесс консолидации активов удалось завершить только сейчас». А ведь минуло семь лет, и этот пример наглядно показывает, как сложно собирать осколки разбитой, разграбленной в 90-е годы российской промышленности.
Но дело сделано! И нетрудно представить, сколько препон надо было преодолеть, на сколько побочных уступок пойти, чтобы ослабить центробежные силы, сопротивлявшиеся воссозданию единого целого. И это лишь один пример из многих тысяч. Именно о такого рода уступках и вынужденных зигзагах на пути к стратегической цели как о причине «верховной несвободы» говорил Хрущёв. (Не буду здесь вдаваться в его собственные ошибки, речь идёт о принципах функционирования верховной власти как таковой, а они всегда одинаковы.)
Но так или иначе, а сегодня Россия, преодолев большинство проблем, доставшихся ей от 90-х, заняла сильную стартовую позицию для экономического рывка. О его начале я не раз писал в рубрике «Хорошо», вызывая немало скептических мнений. Но сегодня факт, что называется, налицо: рейтинговые агентства, терзающие Европу, не снижают послекризисный рейтинг России; по скорости развития экономики наша страна на четвёртом месте в мире. И особенно важно, что теперь у нас строят суперсовременные заводы – как вагоностроительный под Питером, которому нет равных на Западе.
Но есть у меня и огромная претензия к Путину. В пылу созидания он явно пренебрегает таким важным элементом политики, как широкое информирование народа об экономических сдвигах. Поразительно: лишь совсем недавно, да и то мимоходом, стало известно, что в далёкой тундре на вечной мерзлоте уже построена стальная магистраль до Ямала – это Сталину не удалось! – где полным ходом идёт освоение богатейшего, с полувековым запасом газового месторождения.
Нашим критиканствующим СМИ такие стройки мирового уровня до лампочки. Но неужели Путин не понимает, как важна информация о них для морального самочувствия людей, жаждущих возрождения России? Видимо, не понимает… И это очень грустно.
А ведь сегодня всё шире расправляет плечи гигантский нефтехимический «Сибур», в Калужской области завершается сооружение новейшего электрометаллургического комбината… С каждым днём набирает ход новая индустриализация, и, если дела пойдут в таком темпе, уже через 2–3 года Россия начнёт постепенно «слезать» с нефтегазовой иглы. Теперь вовсе не кажутся мечтаниями ни заказ Минобороны на 20 новейших атомных подлодок к 2020 году, ни планы вывода авиационной отрасли на третье место в мире…
Да, сделать предстоит ещё очень много и ради этого побороть коррупцию, повалить чиновные барьеры, чего справедливо требовали на Поклонной и на Болотной. Но для этого России нужен сильный и независимый президент, который, преодолев в основном хаос 90-х годов, уже вывел страну на старт мировой гонки.
Лозунги типа «Новый президент – новая страна», по соцопросам, собирают менее пяти процентов сторонников, потому что предвещают новую смуту, те «верховные несвободы», о которых шла речь выше. История России складывается так, что при многих личных недостатках, присущих Путину (о них я писал в интернет-статье «Путин: лирик или физик?»), именно он, вновь оказавшись в Кремле, будет наиболее независим от влияния и прежних ельцинских кадров, мешавших в начале нулевых, и нынешних нуворишей, от которых главе государства теперь легко отстраниться. Ибо, на мой взгляд, личная цель у Путина одна – войти в историю России как лидер возрождённой державы.
Но сперва предстоят выборы. А известно: последний бой – он трудный самый…
Код для вставки в блог или livejournal.com:
 Последний бойЛюбые властные решения на высшем уровне из-за их непомерной ответственности требуют учитывать огромное число факторов, в том числе побочных, заставляют встраивать их в общую, очень изменчивую систему приоритетов. |
| КОД ССЫЛКИ: |
Салуцкий Анатолий
