Послевкусие героических эпох

Когда мы были подростками, книга Гоголя воспринималась однозначно: как героический эпос. Это была книга о героях (Тарас, Остап) и предателях (Андрий). В двадцать первом веке многое, если не всё, поменялось.

Во-первых, «Тараса Бульбу» по-разному воспринимают мальчики и девочки. Если мальчики, которые, как известно, развиваются медленнее, по-прежнему считают младшего сына Бульбы предателем, то «продвинутые» девочки встают на его защиту: Андрий предал, потому что полюбил, а право на любовь имеет каждый.

Во-вторых, сместились акценты. От мужского – к женскому. Современные школьники увидели в книге то, чего не заметили мы, – жену Тараса Бульбы, мать Остапа и Андрия, «слабую, как мать». Которая видит мужа «в год два-три дня» и у которой «берут» её сыновей.

От общего – к частному. Подросткам не нравится, что отец «навязывает» свои взгляды и ценности сыновьям. Человек, заявляют они, имеет право на личное счастье.

От чести – к жизни. Наши дети ценят жизнь выше чести. «Тарас отнял у сына жизнь, – пишут они, – а ведь это самое дорогое, что есть у человека».

Что же с нами случилось? (Случилось со всеми, просто дети простодушнее и искреннее нас, взрослых.) Мы больше не хотим быть ни героями, ни сверхчеловеками, мы стали толерантнее и утончённее, ценим комфорт и уют, культивируем свою личность и свою личную жизнь.

Почему? Думаю, потому что устали. Устали от всех прежних «героических» веков и в особенности – от прошлого, двадцатого. (Вы возразите, что дети не жили в прошлом веке. Верно. Но усталость от него они получили от нас в наследство, через гены).

Современный человек сам выбирает себе веру, отечество, профессию, даже пол. Человек стал «мерой всех вещей».

Но вспомним, что об эту «меру» преткнулась эпоха Возрождения, на излёте которой стало понятно, что человек – лукавая единица измерения. Тем более нынешний – женственный – человек.

Что делать? Жить, ожидая, куда кривая вывезет. Потому что в конце концов человек устанет от своей маленькой личной жизни и опять захочет великого. И продолжать «проходить» книгу Гоголя, которая, как всё великое, оказывается не позади, а впереди, чтобы, когда мы заблудимся на своих кривых путях, нам было на что равняться.

Инна Кабыш