Виктор Ивановский
Богатая история семьи главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен имеет кроме прочих сюжетов ещё и русский след. Оказывается, её прадедушка был едва ли не самым богатым человеком Москвы последней четверти ХIХ века.
След ведёт по Колпачному переулку (между Покровкой и Хохловским). Здесь с первой половины XVII века располагалась Колпачная слобода, где жили мастера, славящиеся производством головных уборов.
По адресу Колпачный переулок, д. 5, находится замок, построенный в 1901 г. в неоготическом стиле архитектором Карлом Васильевичем (Густавовичем) Трейманом. Трейман в том же году завершил и перестройку дома по соседству – Колпачный переулок, д. 7.
Оба эти здания имеют прямое отношение к нынешней главе Еврокомиссии Урсуле фон дер Ляйен. Строения являлись городскими усадьбами и принадлежали сыновьям барона Льва Герасимовича Кнопа (Иоганна Людвига Кнопа), одного из создателей текстильной промышленности России, а заодно прадедушки Урсулы фон дер Ляйен.
Он перенёс Англию на русскую почву
Иоганн Людвиг Кноп родился 15 мая 1821 г. в Бремене в семье небогатого предпринимателя Герхарда Кнопа, у которого были небольшая лавка, не слишком успешная торговля табаком и восемь детей, четвёртый из которых – Людвиг. Мать, Анна Ребекка Фрерихс, происходила из семьи красильщиков деревни Гропелинген.
Иоганн Людвиг Кноп получил начальное образование, поработал в бременской торговой компании и в возрасте 17 лет отправился в Лондон, где вместе с родным братом устроился на работу в компанию De Jersey & Co.
Стюарт Росс Томпсон в своей книге «Российская внешняя торговля ХIХ – начала ХХ века» отмечает, что среди основателей De Jersey & Co был подданный Российской империи Чарльз Барот. В 1830‑х годах владельцами фирмы, занимавшейся поставками английской пряжи в Россию, стали работавшие в ней родные братья матери Людвига Кнопа – Иоганн Андреас и Иоганн Генрих Фрерихсы.
В 1839 г. сотрудник De Jersey & Co 18‑летний Людвиг Кноп приезжает в Россию. Он харизматичен, полон энергии, решимости перевернуть мир или хотя бы его часть.
Павел Афанасьевич Бурышкин, представитель одной из влиятельных семей России, лично знавший семейство Кнопов, в своей книге «Москва купеческая» так описывает появление молодого немца в России: «Кноп сразу понял, что, для того чтобы сблизиться со своими клиентами, ему нужно приспособиться к их привычкам, к укладу их жизни, к их навыкам. Довольно быстро он стал приятным, любимым собеседником, всегда готовым разделить дружескую компанию и способным выдержать в этой области самые серьёзные испытания». Людвиг Кноп даже сменил имя, став Львом Герасимовичем.
Птицу счастья, которую поймал Лев Кноп, звали Савва Морозов, основатель одной из богатейших династий России того времени. Лев смог убедить владельцев De Jersey & Co поставить Морозову оборудование для Никольской мануфактуры в кредит, под залог будущих прибылей. Эта сделка, заключённая в 1847 г., принесла Кнопу хорошую прибыль и репутацию в кругах российских предпринимателей.
Кноп получил монополию на представительство в Москве от ряда машиностроительных заводов Манчестера, для которых стал, по словам Бурышкина, «непререкаемым специалистом по московским делам».
Исследователь истории развития промышленности России ХIХ века Исаак Левин в книге «Германские капиталы в России» (1914 г.) отмечает, что Кноп «перенёс Англию на русскую почву», что, «несмотря на немецкое происхождение Кнопа, привлечение им английских капиталов, английской техники, английских товаров и английских рабочих заставляет считать его представителем Англии».
«За Морозовым последовали другие – можно сказать, все другие, – и в течение ближайших лет вся почти текстильная, главным образом хлопчатобумажная, промышленность Московского района была «модернизована» и переоборудована заново», – пишет Бурышкин.
Особняк барона в Колпачном переулке
Рождение империи
Кноп предлагал фабрикантам то, что по тем временам считалось неслыханным, – услуги «под ключ», обеспечивая полный сервис – от выбора оборудования в Англии до его доставки, монтажа и обучения рабочих. Кноп также помогал с кредитами, а оплату брал в виде паёв в новых предприятиях. По разным оценкам, он владел акциями от 120 до 200 российских заводов (Бурышкин приводит цифру 122). Доходы от активов он вкладывал в развитие собственного бизнеса, став фактически монопольным поставщиком хлопка для российской текстильной промышленности.
В 1861 г. Кноп ввёз в Россию товаров на общую сумму 7 794 804 руб. и занял первую строчку в списке российских импортёров.
За первые 10 лет работы в России Лев Кноп создал торговый дом «Л. Кноп и Ко», который официально зарегистрировал в 1852 г., а в 1877‑м получил от российского императора наследуемый титул барона. Кноп к тому времени перевёз свою семью в Бремен и жил на две страны.
Но деятельность Льва Кнопа вызывала и протесты. Выдающийся российский предприниматель, купец 1‑й гильдии и общественный деятель Василий Кокорев в книге «Экономические провалы» пишет о тлетворном влиянии на российскую экономику стремительного развития текстильной промышленности, основанной на привозном сырье: «Вред этот состоял в том, что русский крестьянин стал носить ситцевые рубашки, а крестьянки – ситцевые сарафаны и платья, и всё русское народонаселение сделалось данником Америки по платежу денег за хлопок. Вместе с тем другая часть народонаселения, занимавшаяся посевом льна, потеряла возможность сбыта его... Теперь на каждом крестьянине, на каждом фабричном и рабочем труженике вы видите – в его непрочной ситцевой рубахе – вывеску плательщика подати в пользу Америки».
В 1880‑х годах с критикой деятельности торгового дома «Л. Кноп и Ко» выступило Русское техническое общество, обвинив компанию в слабом развитии технического отдела по сравнению с огромным коммерческим отделом.
Инвестиции в Эстонии
В 1857 г. на паях с другими российскими предпринимателями Лев Кноп основал на острове Кренгольм в Эстляндии (нынешней Эстонии) текстильную фабрику. Вскоре Кренгольмская мануфактура стала самым крупным текстильным предприятием в мире, где работали до 12 тысяч человек. Эта фабрика может быть для современной Европы образцом толерантности – на острове были построены русская православная церковь, лютеранский собор для эстонцев и костёл для польских рабочих.
В 1880‑е годы состояние Льва Кнопа оценивалось в 100 миллионов рублей – неслыханные по тем временам деньги. Барон Людвиг Кноп умер в 1894 г., оставив детям девять текстильных фабрик, три компании по импорту египетского хлопка, страховое общество и рудник по добыче каменного угля. Его торговый дом стал интернациональной структурой с интересами в разных частях света. Стюарт Росс Томпсон пишет, что «в довоенный период Кнопы не только оказывали сильное влияние на Московский Купеческий и Московский Учётный банки, но также имели представителей в правлениях банков Московского Торгового, Московского частного и в «И.В. Юнкер и Ко».
В 1911 г. пятая часть производственных мощностей текстильной промышленности России принадлежала семье Кнопов либо находилась под её контролем.
После революции 1917 года у семьи Кнопов осталась доля в Кренгольмской мануфактуре, российские активы были национализированы. В 1918 году началась немецкая оккупация Эстонии, часть сырья и оборудования Кренгольмской мануфактуры была вывезена. В 1919 г. немецкие войска покинули Эстонию, на фабрику вернулись потомки барона Кнопа и начали её восстанавливать.
Но они не имели хватки Льва Кнопа и его умения мыслить на перспективу. Объёмы производства и продажи снижались. В 1936 г., отмечает портал tribuna.ee, Кренгольмская мануфактура выпускала тканей в 8 раз меньше, чем в 1913 г.
В 1940‑м Эстония вошла в состав СССР, и Кренгольмская мануфактура была национализирована.
У Льва (Людвига) Кнопа и его супруги Луизы было шестеро детей. Сын их дочери Луизы – немецкий политик Эрнст Альбрехт. Дочь Альбрехта – Урсула фон дер Ляйен, правнучка российского барона ХIХ века Льва Герасимовича Кнопа. Она – нынешний председатель Еврокомиссии и к тому же русская баронесса.