***
В последние годы жизни Достоевский часто болел. Прихожу как-то к нему, а бедняга совсем плох. Я, чтобы ободрить старика, говорю:
– Послушайте, Фёдор Михайлович, иду сейчас по бульвару, а народ вовсю читает ваше первое произведение. Припоминаете его?
– «Бедные люди», – простонал великий писатель.
***
Сидим в ресторане с критиком N. В зал заходит какой-то незнакомый мне мужчина. Взлохмаченный, пьяный. Ну точно поэт.
– Это Андрей Белый, – шепчет N. – Или Саша Чёрный.
– Какой же, – говорю, – вы, батенька, критик, если Белого от Чёрного отличить не можете!
***
Пришли мы с Чуковским по мелкому делу (хлопотать за кого-то, что ли) к большому пролетарскому писателю – Максиму Горькому. Дело наше разрешил Алексей Максимович замечательно быстро и к столу пригласил. Настроение у писателей было прекрасное. Шутили, пикировались. Горький пару раз в усы улыбнулся и говорит:
– Всё же, Корней Иванович, народ меня любит гораздо более, чем вас. Вот город в честь меня назвали. А в честь вас, любезнейший, ничего и не названо.
– А Чукотка?! – мгновенно отпарировал Чуковский.
***
Бродил я как-то вдоль Невы да и забрёл к Маяковскому. Владимира Владимировича дома нет, зато на его рабочем столе – поэма. Новая совсем, ещё без названия. Поэму я прочитал с удовольствием, взял и написал сверху «хорошо».
Мурай Андрей Подробнее об авторе