И первая оскароносная экранизация «Пигмалиона» (1938), и такой же оскароносный фильм «Моя прекрасная леди» (1964) с Одри Хепбёрн в главной роли – это современные варианты полюбившейся сказки о Золушке. Но Шоу сказок не писал. Он всячески протестовал против хеппи-энда, обязательного для жанра, считая, что это «шаблоны и заготовки из лавки старьёвщика», и полагая, что Элиза Дулиттл упрямому, с тяжёлым характером профессору Хиггинсу в итоге предпочтёт влюблённого в неё, но нелюбимого Фредди.
Однако режиссёры с упрямым постоянством не соглашаются с драматургом. Но разве можно их в этом упрекнуть?.. Ведь так хочется, чтобы конец был счастливым.
Вот и в ярких костюмах и декорациях премьерной постановки МХАТа им. Горького нет и намёка на невесёлый конец, который вытекает из открытого финала пьесы. И художественный руководитель театра Татьяна Доронина поставила комедию. Конечно, не без нотки грусти, но комедию, в которой не только, как и у предшественников, тонко и остроумно высмеивается английское светское общество, но и в поведении главных героев много комического: профессор Хиггинс, например, может разгуливать по сцене в носках разного цвета, а Элиза, стараясь поцеловать, может запрыгивать на него, причём удаётся ей это только в самом финале, до этого профессор ловко обороняется. Они и в танго балетмейстера Петра Казьмирука, эти трогательные и смешные отношения главных героев…
Элиза Дулиттл в исполнении Елены Коробейниковой – это уже не только простая девушка, у которой, несмотря на бедность, есть свои принципы: «…Не надо мне ни золота, ни брильянтов. Я не какая-нибудь, я честная девушка!» Она, проходя через все перипетии сюжета, с чувством собственного достоинства упорно добивается и права называться леди, и права на любовь. Мхатовская Галатея может спорить со своим учителем, может обличать его, доводить до бешенства, но не может уйти навсегда. Потому что любит. И в итоге – согласна подавать тапочки, если не получится любимого перевоспитать. А получится ли?.. Кто знает… Это только в сказках все трудности – до свадьбы, а в жизни… В таком браке вряд ли всё сложится просто.
Профессор Хиггинс в исполнении Александра Титоренко будет стоять на своём. Это с миссис Эйнсфорд Хилл (Елена Катышева) он может сейчас флиртовать сколько угодно. Признаться же себе в том, что Элиза ему небезразлична (и вовсе не как домашнее животное, друг или собственное научное достижение), он не хочет. Но покоя и терпения Элиза его всё-таки уже лишила.
Дочь мусорщика и по совместительству моралиста Дулиттла (Владимир Халтурин), Элиза, видимо, унаследовала от отца ораторские способности, или, как их называет Хиггинс, «сентиментальную риторику». Ведь именно это проявляется в речи Элизы Дулиттл во втором действии.
Многие из сцен спектакля вызывают живой отклик у зрительного зала. К примеру, когда в первом действии светскую беседу прерывает рассказ Элизы о тётушке, умершей не от инфлюэнцы, а от того, что её «укокошили». «Кто шляпу спёр, тот и тётку укокошил!» – подводит итог героиня Коробейниковой. Нарочито подчёркнутое, старательно воспроизведённое правильное произношение диссонирует с «низким стилем» улицы, что создаёт редкостный по своей силе комический эффект. Чувствуя авторскую иронию по отношению к чопорности и высокомерию английского светского общества, режиссёр Доронина усиливает её.
Но иногда за английской чопорностью может скрываться доброе сердце, как, например, у миссис Пирс (Лидия Кузнецова), которая на глазах у зрителя меняет своё отношение к бедной Элизе: от презрения и желания выставить замарашку за дверь до деятельного сочувствия и попытки оградить её от грубости и «дурного влияния» со стороны Хиггинса.
На сцене – английские реалии начала XX века: холодный, парадно-бесчувственный Лондон с его Биг-Беном, лодками на Темзе… И во всё это вмешивается естественность, природа. Вмешивается голыми деревьями и уже распустившимися весенними цветами кисти художника Владимира Серебровского. Естественность вслед за Элизой проникает в английские гостиные и кабинеты: цветы повсюду – на витражах, на обоях… Они, как и Элиза, разрушают замкнутость светского общества изнутри. Исключение из правил. Обычно это два мира, между которыми пропасть: напыщенно-самоуверенный – и неказистый, но настоящий. Они напоминают о пропасти в нашем обществе, отделяющей особняки от «хижин», где, как и у Элизы, нет горячей воды и не хватает мыла, но откуда можно взять «не какую-нибудь, а честную девушку» и отмыть её до герцогини, потому что «не место красит человека, а человек место». О чём и писал парадоксалист Бернард Шоу, разрушающий «мнимую очевидность». О чём и новая постановка МХАТа им. Горького.
Анастасия БОРДЕНЮК