Вера Туисова
Родилась в 1988 году в п. Шердино Вуктыльского района Республики Коми. Окончила Сыктывкарский государственный университет по специальности «Биология». В настоящее время работает биологом в клинико-диагностической лаборатории. Автор восьми книг для детей и подростков, изданных в Москве и Сыктывкаре. Член Союза писателей России, Союза детских и юношеских писателей и ТО ДАР. Лауреат конкурсов «Алиса» издательства «Перископ-Волга», «Мысли о главном», «Алый парус», «Хрустальный родник», «Стилисты добра», «Добрая Лира», «Северная звезда», «Морозные сказки». Финалист конкурсов «Первая книга», имени А.Л. Чижевского, конкурса издательства «Настя и Никита». Публиковалась в журналах «Мурзилка», «Радуга», «Чердобряк», «Детское чтение для сердца и разума», «Наш Миша», «Простокваша», «Качели», «Ротонда», «Электронные пампасы», «Южный маяк», «Колокольчик», «Север», «Веретено» и других.
Солнце опустилось за горизонт. Белая луна висела на бледно-голубом небе, а прямо под ней бежала розовая облачная дорожка. Казалось, стоит дунуть на лунный диск, и он покатится по этой дорожке за горизонт вслед за солнцем.
Река от мотора пузырилась, а из-под лодки струилась подобно идеально гладкому тонкому шёлку, переливаясь разными цветами – голубым, белым, серым, сиреневым. Лодка уехала, и река успокоилась, точно ткань утюгом разгладили.
На берегу в старой лодке с облупившейся зелёной краской сидел старик Артёмыч. Со скучающим видом он смотрел в сторону деревни. Вот со двора вышел Михаил со своей палкой, медленно доковылял до скамьи, один конец которой осыпался трухой, грузно опустился на неё и кивнул Артёмычу в знак приветствия.
Через минуту послышался скрип песка под сапогами, и к лодкам вышли Василий с сыном. Вчера приехали к Михаилу в гости. Видать, на вечернюю рыбалку собрались. Удочки несут.
– Здоров, Артёмыч, – сказал Василий и занялся лодкой.
А сын его, Максимка, начал искать плоские камни для лягух.
Артёмыч глубоко и горестно вздохнул – один раз, другой. Никто внимания не обратил. Ну что ж…
– Пришельцы иксодовые до нас добрались-таки, – громко проворчал старик. – Север, казалось бы, а вот… Никогда не было, а тут – на те!
Мальчик встрепенулся и вперил взгляд в старика.
– Какие пришельцы? – спросил он и замер.
– Да клещи! – пояснил Артёмыч – Вон сидит один, поганец такой, в банке.
Он кивнул на банку, обмотанную пакетом.
Максимка покосился на свёрток. Пакет матовый, плохо видно, кто там внутри, но этот кто-то маленький, тёмный и шевелится.
– Разворачивать не стану, – предупредил Артёмыч. – Не ровён час, сбежит и ещё кого куснёт.
– А вас укусил? – вырвалось у Максимки.
Старик с важным видом кивнул.
– Придётся теперь этого поганца в город везти, анализы делать. Заразный – не заразный, кто ж его знает? А мне теперь – таблетки и укол.
– Укол? – скривившись, выдохнул мальчик.
– Ну, – утвердительно кивнул Артёмыч, – болячки-то опасные они переносят, эти клещи. Мне своих хватает. Вон он какой, запомни.
Старик сунул под нос Максимке газетную вырезку с изображением клеща.
– Читать-то умеешь уже?
– Умею.
– Вот и почитай. Себе возьми и изучай. Одежду плотную и закрытую носи. Каждый день себя оглядывай – не прицепился ли кто? Там много ещё чего написано, глянь. И брызгаться надо. Вот, держи, средство специальное. Отцу сейчас же дай, пусть тебя побрызгает.
– Спасибо, Артёмыч, – сказал Василий. – У нас есть, лучше себе оставь.
Старик пожал плечами и сунул баллончик обратно в карман.
– Ну, езжайте. И я сейчас поеду.
– Куда? – не удержался Максимка.
– Как куда? В город. Укол делать.
И Артёмыч снова выразительно вздохнул и печально потряс головой.
Отец поманил Максимку в лодку. Мальчик устроился на сиденье и уставился немигающим взглядом на газетную вырезку. Губы его бесшумно шевелились. Максимка читал. Василий оттолкнул лодку от берега на глубину и завёл мотор. Раздался оглушительный рёв, и лодка понеслась вниз по течению. Река снова красиво заструилась. Луна спряталась за розовым облаком.
Артёмыч некоторое время смотрел на удаляющуюся лодку, а потом усмехнулся. Вытащил из пакета банку и открыл её.
– Иди уж, – сказал он, вытряхивая на песок меж осокой маленького чёрного паука.
Со стороны скамьи раздалось осуждающее цоканье.
– Что ж ты всё ребятню пугаешь? – проскрипел Михаил. – Ты же своего клеща два месяца назад на анализы отвёз и до сих пор угомониться не можешь. Сидишь тут со своей банкой…
– А что мне ещё делать? К тебе-то хоть сын с внуком приезжают. А я… А я полезное дело делаю. Ничего-ничего…. Пусть не боятся, так опасаются. Предупреждён – значит вооружён, так ведь говорят? Вот я и вооружаю. Раз уж пришельцы и до нас добрались…
Картофельное поле
Рассказ
Мне очень нравится время сбора урожая картофеля. Годы идут, всё вокруг меняется, а сентябрьское картофельное поле у дома моих родителей остаётся неизменным.
Как это здорово – снова стоять ранним утром рядом с родителями и смотреть на ровные ряды картофельных кустов, освещённых северным осенним солнцем. Сосновый лес вокруг поля шумит так знакомо. В его гуле можно услышать слова моей первой молитвы, которую я ребёнком именно здесь заучивала наизусть.
Старый трактор за забором – молчаливый наблюдатель нашего ежегодного труда. А у трактора – увядший куст Марья-моль. Каждый его дивный цветок, к концу лета превращающийся в коробочки с чёрными блестящими семенами, – как прожитый год. А каждое семечко – как счастливое событие, которое нужно запомнить, нанизать семечко на нитку, пока оно не задеревенело. Иначе потом иглой не проткнёшь. И не вспомнишь то, что нужно помнить.
Глаза немного боятся предстоящей работы, но руки готовы к труду. Я точно знаю, как пройдёт этот день. Все движения на автомате, а в голове становятся в очередь мысли. Их бесконечное множество, и нужно только лишь решить, которая из них будет первой. Пока работают руки, есть возможность подумать обо всём на свете. Я вспомню всё, о чём думала каждый раз, работая в поле, – из года в год что-то новое и непременно всё-всё старое.
Я вспомню год, когда родители впервые привели меня на картофельное поле, выдали пару перчаток, жестяное ведро и объявили «главным работником». И я, смешная девчонка в мамином платке, увлечённо копала, надеясь обнаружить в глинистой почве какую-нибудь неведомую зверушку. Или игрушку, которую по счастливой случайности – а вдруг повезёт! – кто-то закопал и забыл. Годы промелькнули, и вот уже «главным работником» объявлен мой собственный сын. Теперь он, напряжённо сопя и отфыркиваясь, копает и копает, что-то ищет – и явно не картошка его интересует. Мама с улыбкой смотрит на маленького копателя, а папа мне лукаво подмигивает.
Родители так же задумчивы, как и я. Они уже с густой сединой в волосах, но по-прежнему полны сил. Я думаю о том, что когда-нибудь они будут приходить на поле просто посмотреть на проделанную работу. Это нормально, успокаиваю себя я.
Пока они рядом со мной на нашем поле в каждый из дней сбора картофеля, всё хорошо, я счастлива. И эта мысль – первая в очереди, она очень важна. Пожалуйста! Пожалуйста, пусть наше сентябрьское картофельное поле остаётся неизменным.
Придёт время, и моего повзрослевшего сына посетит подобная мысль. Я не огорчусь этому, но пусть этот момент наступит как можно позже. Счастье прекрасно, пока оно беспечно – пока не понимаешь его. А как только счастье начинаешь осознавать, приходит постижение его конечности. И это другой уровень счастья, тоже необходимый нам всем. И мой сын к этому придёт. А пока… я научу его первой молитве – этим же вечером, перед отходом ко сну после приятного трудового дня. Так же, как когда-то научила меня моя мама:
«Ангел мой,
Телохранитель мой.
Храни мою душу и тело,
Наведи на путь и на доброе дело».
Это будет ещё одно семечко на моей ниточке счастливых воспоминаний и, возможно, первое на ниточке сына. И, может быть, этот день будет началом его осознанного пути, освещённого верой.
