Вера Зубарева
Доктор филологических наук, автор книг поэзии, прозы и литературоведческих монографий. Лауреат международных премий. Публиковалась в «Новом мире», «Дружбе народов», «Неве» и других журналах. Главный редактор журнала «Гостиная». Один из учредителей премии «Литературное Безрубежье».
Приди, царевич Елисей,
И этот полный мрак рассей!
* * *
Ах, Пушкин, Пушкин, где тебя носило!
Небось у вдохновения в гостях…
Здесь без тебя, поверь, невыносимо,
Всё вкривь и вкось, и наперекосяк.
И буря мглою небо кроет, вихри…
Но где старушка, где душа зимы?
И день чудесный пустозвонит… Их ли
В часы заснежий вспоминаем мы?
Да нет, не их, и в этом всё и дело.
Поверхностей стирается лубок.
Мороз и солнце… Как не надоело!
Строка легка – солнцемороз глубок.
Вот так и жизнь: привычные картины,
Привычных встреч привычные слова,
Сезонов неизменная рутина…
А воссоздать не хватит мастерства.
* * *
В Одессе закрасили памятный знак «Тень Пушкина»
(«Думская»)
…И даже тень его замазали,
А то вдруг в полночь оживёт
И станет вдохновлять рассказами
И Гамлетов поднимет взвод?
Уже сменились поколения,
А подстрекают до сих пор –
Мол, как измерить силу гения?
Коли боитесь даже тени вы,
То вот и разрешился спор.
* * *
Мин медузы,
История на развилке.
Пепел берега.
Пушкин в ссылке –
В чёрном кубе темницы.
И с тех пор
Ходит по городу
Командор.
Полночь мира.
Все ждут команды.
Время Шекспира.
Пространство Данте.
* * *
И мальчики кровавые в глазах,
История-царевич на распутье,
И пляшущий огонь на образах…
А был ли мальчик? Если нет, так будет.
Всё вызревает между «нет» и «да» –
И замысел, и чистота, и скверна.
А мальчики находятся всегда.
На то и были созданы, наверно.
Куда ты, мальчик? Мой или не мой,
Не всё равно ли! Брат его, товарищ…
Пути истории всегда ведут домой.
Коли не мой – моим однажды станешь.
Понежить бы, покуда не окреп,
Подуть на ранку, чмокнуть, дать печенье…
Но бричка ждёт. И нужно через степь –
Судьбой переболеть предназначенье.
* * *
Тот мальчик с невозможными глазами…
Пол-оборота… Объектив… Затвор…
История с тех пор, как на вокзале,
С тех пор, с тех самых пор, с тех самых пор…
Ютится, побирается, болеет,
И крен даёт, один и тот же крен,
И мальчиков небесная аллея
Замаливает ветры перемен.
А фото возвращается на круги,
Опять затвор. Затворов звукоряд…
И только их слыхать по всей округе,
Где утром спят, и днём, и ночью спят.
И снег валит, и хочется забраться
В глухой, как всеневеденье, сугроб,
Чтобы не слышать, как идут двенадцать,
Раскачивая в такт хрустальный гроб.
Тут поневоле станешь символистом,
Когда от Книги только белый лист
Без слов, без жизни – чистое на чистом,
И снег, и всепрощающая высь.
* * *
На памятники бросили спецназ.
На каждый постамент идёт облава.
Кому-то в преисподней колет глаз
История их доблести и слава.
Созвали шайку,
Кликнули орду
И вот везут в подвалы под надзором,
Вымарывая спешно на ходу
Названья улиц несусветным вздором.
Гуляет голытьба. Гляди, душа –
Картина маслом. Вся эта картина.
Когда б могла, сама давно б сошла,
Оставив постамент, Екатерина.
Пуст постамент, а подвиг ярче зрим.
Хранят изгои гордое терпенье
Во глубине.
И пишет Пушкин им
Бессмертное своё стихотворенье.
* * *
Приказ был отдан. Выпустили пар.
Молчание… День без числа...*
Тьма спущена.
А в чёрном кубе траурный бульвар
Благословляет имя Пушкина.
Оно ещё звучней, хотя уже,
Казалось бы, звучней
и быть не может,
А вот отозвалось же вдруг в душе,
На сопричастность знание помножив!
Как будто Королевич Елисей
Разбил хрустальный гроб,
а в нём история
Дыханием и сутью всей
Соединилась с этим днём и с морем,
С тем чёрным кубом зеркала, где ты
В пространстве, облачённом в траур…
И силой наложившихся метафор
Вернула связь времён как полноты.
И всё срослось единою судьбой –
Ампир, барокко, дворики, разбой,
Колонны, автоматчиков конвой,
И проступающий звериный облик,
И май, и дом горящий и живой,
И цоканье копыт по мостовой,
И лёгкий плащ, и тросточка,
и промельк…
* * *
Упрятали поэта в ящик.
И что? Давно к нему привык
Его мятежный и неспящий
В чернильных шрамах черновик.
Письмо и ящик неразлучны.
Почтовый ль, письменный –
в любом
Посланье адресат получит,
Когда нуждаться будет в нём.
Да, так – не раньше и не позже.
Всему свой век, всему свой час.
Заслышишь звук сапог всё тот же,
И в дверь вот так же постучат,
И щёлкнет вмиг затвор сознанья,
И выстрелит в нём, что о чём:
В том ящике не бюст – Посланье.
И ты его, считай, прочёл.
Пушкин из Одессы
Письма к друзьям
1
Слыхал ли ты? В Одессе саранча.
Орёт и книги жрёт. Мои страницы
Изъедены. Урча и стрекоча,
Сюда слетелась. Я теперь в темнице.
2
Сегодня утром ухо приложил
И слушал молотков
по крышке цокот,
И вспомнился с царицей
князь Гвидон…
Как хорошо, что нет со мной царицы…
3
Так спустят или нет
мой ящик по волнам?
Кто там у них ткачиха с поварихой,
Не знаешь, Вяземский?
Кто сватья Бабариха,
Без лишних слов догадываюсь сам.
4
О, как же ненасытна саранча!
И впрямь одна из казней фараона.
Ему-то хоть бы хны. Из-за кордона
Он правит всем. Я ж тут. Пока ничья.
5
Когда бы я представить только мог,
Что здесь, где разве что холера
Бывает иногда, не так уж часто,
Чума вдруг разразится на весь мир
Печатный наш… Чернильница, перо,
Спасайтесь! Если вас чума коснётся,
То всё, конец – в Начале было Слово,
А без него лишь гиканье, набор
Дикарских звуков.
Им не поддавайтесь,
Чуму не славьте, вместе или врозь,
Не присоединяйтесь к пиру,
Не изрекайте ничего в бреду.
Молчите лучше. Знайте: я приду.
6
Вот век живи,
второй стой на Приморском
И наберёшься знаний обо всём.
Слыхал ли о синдроме ты
стокгольмском?
Такой приспособленческий синдром,
Когда вместо того,
чтоб бить наотмашь,
Как это б сделал всякий дворянин
(Ну а мужик наш и подавно!),
квохчешь
Над бандюками и поёшь им гимн,
Чуме всей этой…
Лезут вон из кожи,
Несут такое, что не дай мне Бог
Сойти с ума и заорать о том же!
Не знаю, Вяземский,
но их темней острог.
Страх для ума – тюрьма,
для глаза – тьма.
Несётся вскачь стокгольмская чума.
7
Было время, процветала В мире наша сторона; В воскресение бывала Церковь Божия полна…**
Вдруг вспомнилось.
Здесь, в ящике моём,
Светлей, чем за его пределом днём…
8
Прошёл, пнул смирный ящик мой,
детина.
Зря только вытолкнул его из грёз.
Их мир убогий нам чужбина***,
Как мне сказать однажды довелось
В той юности размахом грандиозной.
И повторю всё то же здесь,
под бронзой,
Куда бы этот мир ни понесло,
Куда б ни вывели истории витки лихие:
Отечество нам Царское Село,
А море Чёрное – свободная стихия.
9
На том стою и – нет, не отрекусь
Ни за какие в мире побрякушки.
Добавить нечего. Лишь повторюсь –
Друзья мои, прекрасен наш союз!
А я как был, так остаюсь
Ваш Пушкин.
* Н.В. Гоголь. «Записки сумасшедшего».
** А.С. Пушкин. «Пир во время чумы».
* * * А.С. Пушкин. «19 октября».
Зубарева Вера Подробнее об авторе