Путь совестливый и земной

Олегу Кочеткову исполняется 75 лет. В центре творческого внимания коломенского поэта – любовь к Родине, патриотизм, обострённое чувство социальной справедливости. В нынешнюю подборку вошли стихи разных этапов его творчества.

Олег Кочетков

* * *

Получился хороший замес:

Доброта, простодушие, честность.

Эта отчая воля небес

Да родная равнинная местность,

Что дороже и жизни самой,

Да о мире святая забота,

Путь и совестливый, и земной,

Да работа до сотого пота!

И другой получился замес:

Изворотливость, жадность, жестокость.

Хаотический космос небес,

Кочевая планетная лёгкость,

Что с времён легендарных жива

И в крови растворила дремучей –

Деньги, власть, муравейник родства

Да заботу – урвать что получше…

Стой и думай о том и о сём,

К чьей заботе душой прислониться.

Им гордыня и та нипочём.

Нам – смиренность, и та не простится!

* * *

Николаю Бурляеву

Мои братья и сёстры стоят у станка,

Мои братья и сёстры хлеба убирают,

А другие – всё вещи да деньги считают,

Как у бедных у них не отсохнет рука!

Они судят про нас, что мы – сброд и толпа,

Что нам не дал Господь ни ума, ни таланта.

Не коснулся перстами он нашего лба.

Вот – известный пример одного варианта:

Что-де Пушкин-то наш – африканская кровь,

Ну а Лермонтов – это потомок шотландский,

И у Блока-то, видишь ли, корень германский.

И так далее… Слушай и не прекословь!

Что же, смеяться легко над чужою землёй.

Только нету, наверно, призвания краше –

Чтобы судьбы земли вековечной виной

На российскую душу с надеждой легли,

На неё на одну лишь с мольбой уповая!

Ну а что в мировой мы культуре смогли –

То – другая побаска и песня другая!

* * *

Что-то было в душе сыровато…

Взяли пива по кружке на брата.

На пальто себе пену роняя,

Мы пристроились возле сарая

На щелястой пустой бочкотаре –

Не в каком-то прокуренном баре!

Помолчав вдохновенно о бабах,

Помянули о бедных арабах,

Как им жарко в своей Палестине.

Хорошо, что живём на равнине!

(Сразу наши глаза повлажнели…)

После молча и тех пожалели,

У кого столько родин по свету,

Но одной до сих пор только нету…

И подумалось: сколько же значит,

Если есть она, есть и оплачет…

Ущербность

Всё было: и вера, надежда,

И кожаная одежда,

Чтоб блузу не пачкать в крови.

Но не было только любви!

Был маузер возле колена,

Горячие крики: «Даёшь!»

И верность была, и измена,

И чистая правда, и ложь!

И подлая трусость, и храбрость

Безумная, словно те дни.

Спокойствие было и ярость,

Всё было, чего ни возьми!

Но что выделялось особо,

Что было всегда под рукой:

Безжалостность, ненависть, злоба!

И только любви – никакой!

Белогвардеец

Подскакал на каурой блестящей кобыле,

Благородной рукой натянул трензеля,

А вокруг уже бабы вовсю голосили,

И горело село, и горела земля…

Появилась ухмылка и сразу пропала

На его губошлёпых безусых губах.

«Всё, отходим, по коням!» – он бросил устало,

И перчаткой махнул, и привстал в стременах!

Закачался простор, застучали копыта,

Ветер сладостной воли хлестнул по щеке,

Зашумело вослед переспевшее жито,

И остались дымы за бугром вдалеке.

Он скакал, вспоминая душистые плечи,

И кокетливый локон, и пламенный взгляд,

Отражались в паркете колонны и свечи,

Так хотелось ему воротиться назад!

Он так поздно увидел – былинные шлемы

С этой яростно-алой летящей звездой!

От пьянящего чувства запели все вены,

Но ударила пуля в погон золотой!

И упал он в цветы, в полевое раздолье,

Прошептав напоследок: «Эх, воля моя…»

И глаза заслонила родная до боли

И воистину кровная эта земля.

После парень подъехал в шеломе суконном,

Губошлёпый, обветренный, хмурый на вид.

Посмотрел и сказал: «Надо ж, первым патроном…

Ах ты, дьявол, по-русски как всё же лежит!»

* * *

Назовите его – Сталинград,

Этот город в степях Волго-Дона,

Да устройте всемирный парад

С торжеством колокольного звона!

Да с салютным сияньем огня

И с неслыханным песнопеньем,

Чтобы солнце от этого дня

Рассиялось по всем поколеньям!

Чтобы возликовала земля,

Как ещё не бывало от века:

От вершины священной Кремля –

До последнего человека…

Овца

Подкатили чуть свет

К голубому крыльцу.

Беспокойный наш дед –

Сразу резать овцу.

Но не сам – в сердце дрожь,

А сосед был мастак,

Усмехнувшись, взял нож:

«Знамо, я не за так…»

Кто постарше, кто мал,

Жались мы – ребятня,

Когда кровь он смывал

Во дворе у плетня.

Я глядел не дыша

И мерещилось: тут

Не вода из ковша –

Мои слёзы текут.

Я тогда по летам

Понял истину зла:

Не приехать бы нам –

И овца бы жила…

Поздравляем Олега Владимировича Кочеткова с юбилеем
и желаем новых литературных успехов!