Глеб Бобров. Тень цикады.
– М.: Яуза-каталог, 2025. – 512 с. – (Военная проза XXI века).
О смыслах и мирах нового сборника луганского писателя Глеба Боброва размышляет московский литератор, издатель, руководитель гуманитарного проекта «#КнигиДонбассу» Вадим Комкин.
«Тень цикады» – это без малого десяток самостоятельных, на первый взгляд не связанных миров. Остановлюсь на четырёх «несущих» повестях и пьесе, которая дала название книге.
Жёсткие милицейские триллеры, неонуар, мистический хоррор, сценарии и абсурдистская отчасти пьеса. Каждое произведение живёт по своим законам, в каждом – свои герои, своя атмосфера. Что же объединяет эти вещи под одной обложкой, кроме имени автора? Честный, порой беспощадный взгляд писателя на человека, оказавшегося на грани, когда обнажаются первородные, подчас чудовищные инстинкты и мотивы. Бобров всегда пишет об одном и том же, «о человеке в нечеловеческих условиях». Его культовый роман-пророчество «Эпоха мертворождённых», «Порванные души», «Чужие Фермопилы» ровно о том же.
«Ржавый тромбон» – визитная карточка сборника – история метаморфозы жертвы в палача. Владлен Дружин, золотой мальчик из советской мечты, руками карательной государственной машины переплавляется в идеальное орудие мести. Его путь – путь чудовища, низвергнутого в тюремный ад. Бобров проводит вивисекцию над системой, порождающей монстров, исследует природу мести. Возмездие Дружина – не кровавая вакханалия, а выверенная мистерия, где мщение – спектакль, послание, акт восстановления справедливости. Это история о том, как система, воспроизводящая унижение, сама создаёт своего самого страшного судью. Помните мысль Ницше: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Повесть Боброва даёт ответ, что будет, если долго вглядываться.
«Крамово причастие» переносит в иной ад – в подвалы украинского следственного изолятора на фоне войны в Донбассе. Здесь нет места изощрённой мести, здесь царят животная жестокость и безнадёга. Общение бывшего пиарщика Марка Крама и казачьего хорунжего Якова Левитина в расстрельной камере – это исповедные диалоги о распятой совести, утраченных иллюзиях и несостоявшейся жизни. История Крама о продажных выборах и предательстве – перекличка с темой «Ржавого тромбона». Тот же цинизм системы, то же «кидалово – наше всё», та же трагедия человека, понявшего, что он стал разменной монетой. Если Дружин бросает вызов системе, то Крам и Левитин мужественно ждут своего конца, находя последнее «причастие» в покаянии и братстве обречённых.
Контраст между интеллектуальным, деятельным бунтом Дружина с пассивным, стоическим принятием судьбы героями «Крамова причастия» задаёт мощный диалектический импульс всему сборнику.
Две другие повести продолжают исследовать тему личного выбора, столкновения с ужасом, но уже в иных, порой шокирующих декорациях.
«Группа Векслера» – жёсткий, аутентичный неонуар, погружающий в Ворошиловград 1948 года. Майор УГРО Векслер, ветеран с незаживающей душевной раной, ведёт рутинное расследование, которое неумолимо приводит к столкновению с чудовищным, почти мифическим злом. Детектив становится мощным историческим полотном. Автор досконально воссоздаёт атмосферу бандитского беспредела и всеобщей подозрительности, где работа милиции – грязная, опасная и морально неоднозначная. Борьба с тёмной стороной человеческой натуры. Контраст между мудростью Векслера, аналитическим умом опера Туманова и грубой силой их напарника, капитана Дробота, позволяет создать яркое и при этом органичное сыскное трио, оставаясь в рамках правдоподобия.
«Запрети ему» – сплав советского милицейского неонуара и мистического хоррора. Начало 1980-х. Расследуя дело о пропавшей женщине, майор Ян Сретенский сталкивается с древней, потусторонней силой, воплощённой в образе Лили – хищницы, питающейся чужой жизненной силой. Гнетущая атмосфера Дивнозёрска, промёрзшего до самых основ, становится полем битвы рационального мира с иррациональным злом. Повесть глубоко философична, в ней немало смелых, парадоксальных сюжетных поворотов. Это размышление, облечённое в форму напряжённого детектива о пределах человеческого разума и природе зла.
Завершает сборник пьеса «Тень цикады» – мощное и сложное действо. Ключевые темы прозы Боброва раскрываются в пространстве драматургии. Действие разворачивается в реабилитационном центре, микрокосме страны, перемолотой войной, СВО. Центральная метафора – цикада, чья личинка (тень) боится превратиться во взрослую особь (имаго). Это история о ветеранах и жертвах войны, запертых в коконе собственной травмы. Через сюрреалистические кошмары автор проводит зрителя по пути от одержимости болью к её принятию и преодолению. Фигура фельдшера Бирюковой – alter ego автора. Именно её жёсткие методы «спасения», а не «лечения» ведут к исцелению души. Постмодернистские «оглавления-рецепты» в виде песен на стихи луганской поэтессы Елены Заславской становятся своеобразным каркасом истории ополченцев и мирных жителей – жертв трагедии на прифронтовых территориях.
Пять граней. Пять бездн. Объединяет их почерк Боброва – жёсткий, точный, лишённый сантиментов, но при этом обладающий мощной внутренней поэзией и заряженностью смыслами. Его тексты не развлекают, а заставляют смотреть в глаза жестокости и абсурду, которые часто управляют нашей жизнью. Автор и вместе с ним читатель задаются вопросом: что остаётся от человека, когда у него отнимают всё – будущее, достоинство, надежду? И как минимум пять разных, шокирующих откровенностью ответов содержится в книге.
«Тень цикады» – нелёгкое, но необходимое чтение для тех, кто хочет разобраться в природе насилия, устройстве мира, где правила отменены. Кто хочет понять, как выжить, сохранить хрупкое человеческое начало. Книга Боброва доказывает, что шанс есть всегда.
