Алексей Иванов. Комьюнити. – СПб.: Азбука, 2012. – 320 с. – 12 000 экз.
Мы уже привыкли, что в современной художественной прозе логика – не обязательная и даже редкая гостья. Читатель – заложник поклонников иррационального, и фабула сегодняшних шедевров не просто шита белыми нитками, а даже напоказ, любовно, с лицевой стороны шита. Фабулой новый роман Иванова «Комьюнити» не порадует – или не разочарует, кому как. И всё же это одна из немногих негармоничных вещей, о которых можно сказать полноценное «но». Но: в этом романе режуще-узнаваемые речевые характеристики и есть несколько сцен, которые написаны блистательно. Вот трое сидят за одним столом в ресторане – и общаются друг с другом при помощи смс. Вот человек идёт навстречу смерти и взывает о помощи в сетевом сообществе, но «друзья» игнорируют его, потому что всё это слишком муторно, зато прямо сейчас можно заняться сексом. В широком смысле «Комьюнити» – роман о безграмотности: речи, конечно же, но и о неряшливости чувств, неосновательности побуждений. Как сатира – слабо. Как зарисовки с натуры – хорошо.
Асар Эппель. Моя полониана: Переводы из польской поэзии. – М.: Новое литературное обозрение, 2012. – 448 с. – 1000 экз.
В предисловии к сборнику Асар Эппель признаётся, что название «Моя полониана» он считает «задиристым и самонадеянным». Но подборка действительно даёт представление о польской поэзии от Ренессанса до современности – поэтому «полониана». В ней чувствуются единый стиль, индивидуальность подборки, отличный поэтический вкус – поэтому «моя». Эппель, влюблённый в своё дело, уверяет, что «польский язык сам по себе прекрасен». Мы можем поверить мастеру на слово, но, читая его переводы, диву даёшься, как силён и гибок русский язык, на котором идёт работа, как оживаёт в нём польская силлабика, не вполне для него удобная. Польская эротическая поэзия, деревенская и мещанская социальная сатира XVI века, вирши, полные фольклорных и этнических мотивов, гармоничные строгие стихи и развинченные верлибры века XX – всё читается легко и – что почти невероятно – редко напоминает о том, что перед нами перевод.
Жизнь Александра Грина, рассказанная им самим и его современниками: Автобиографическая проза. Воспоминания. – М.: Издательство Литературного института им. А.М. Горького, 2012. – 560 с. – 1500 экз.
Грин удивлял современников: он не был похож на своё творчество. Образов Грина было несколько: нежный, ласковый, слабохарактерный – для любящей супруги; умный, желчный, задиристый – для писателей-современников; инфантильный и непоследовательный – в собственных мемуарах. Грин сам побывал моряком и босяком и писал о них – но не о тех, кого хорошо знал. В знакомцах не было романтики. А любимыми писателями вятского юноши, недоучившегося гимназиста Гриневского, до 16 лет не видевшего моря, оставались Майн Рид и Жюль Верн. Георгий Шенгели предположил, что проза Грина схожа с переводом оттого, что стилизована под заморские рассказы о приключениях. Но, возможно, он и не мог писать иначе: таковы были его учителя. В июле исполняется 80 лет со дня смерти Александра Грина. Представленный сборник позволяет увидеть писателя с разных углов зрения. Часть материалов публикуется впервые.
Владимир Новиков. Русская литературная усадьба. – М.: Ломоносовъ, 2012. – 256 с. – 1500 экз.
Главное достоинство книги Новикова – простота. Она может быть интересна и специалисту, и самому широкому кругу читателей (включая даже школьников), позволит определиться с литературной географией России. Двадцать шесть историй, двадцать шесть усадеб – очагов русской культуры. Среди них, безусловно, знаменитые Михайловское, Болдино и Ясная Поляна, известные всем, но, к примеру, с именем Пушкина связано не менее шести усадеб; в жизни Лермонтова были важны не только Тарханы, но и Середниково. С усадебным укладом принято соотносить прежде всего творчество поэтов Золотого века, но в книге есть и гумилёвское Слепнёво, и набоковское Рождествено, и северянинская Суда, и, конечно, Шахматово Блока. Усадьба – это дом самодостаточный и отдельный. Это небольшой индивидуальный мир, который защищает хозяина или гостя от внешней суеты. Каждый такой мир имеет значение. У книги, пожалуй, лишь один бросающийся в глаза недостаток: в ней нет фотографий.
Юрий Коваль. Круглый год. – М.: Мир детства медиа, 2012. – 46 с. – 3000 экз.
Наш детский эксперт, прочитав за один присест эту книжку, сказал, что она «не для совсем маленьких детей». А ведь в ней коротенькие тексты, написанные хорошим и простым русским языком, большие буквы, изумительные яркие рисунки, стилизованные под детское творчество, – всё, что нужно для книжки, любимой в три–пять лет. Дело в том, что при всей простоте рассказики Коваля побуждают думать. Приласкаться к бабушке. Посмотреть в окно. Найти на небе созвездия. Погладить кошку. Съесть яблоко. Всё становится немножко другим – лиричным, мягким, задушевным, осмысленным. Человек и природа созвучны друг другу: с каждым месяцем, круглый год меняется наше представление о мире – ну а потом начинается новый виток. И потому в шесть–восемь лет маленькая книжка Юрия Коваля будет интересна уже не совсем маленьким детям. А ещё к ней прилагается DVD-диск с мультфильмами, где оживают нарисованные картинки хорошего детского писателя и художника.
Книги предоставлены магазинами «Библио-Глобус» и «Фаланстер»